Карантин
Шрифт:
И только единицы знают правду. Их воображение рисует странную картину: десятки людей сидят в большой, светлой студии, идет съемка. И никто не догадывается что это светлое помещение до отказа набито кошмарными монстрами. И, что еще отвратительнее — их коконами, что готовятся дать жизнь миллионам маленьких чудовищ.
Чьей пищей и станут вскоре ни чем не подозревающие телезрители…
Камера на кране совершала облет студийного пространства, ведущий продолжал свою речь — с бодрым, оптимистичным напором:
— Итак — мобильная связь! Как она изменила
— Я так люблю свой айфончик! — лучезарно улыбаясь, говорила миловидная певица. — Он такой лапочка, и в нем есть все — и телефон, и погода, и музыка! О, я так люблю музыку слушать!
— Наверное, в основном — свои собственные песни! — язвительно заметил психолог.
Смех в зале, аплодисменты.
— Ну, что значит — зависимость? — вальяжно развалившись в мягком провале дивана, вещал известный телеведущий. — Это ведь просто удобно! И Интернет под рукой, и расписание встреч…
— Я бы не смотрел на проблему столь благодушно, — скучным голосом говорил психолог. — В мире уже есть примеры зависимости от SMS, более того, в Великобритании открыта клиника, в которой раньше лечились от наркотической и прочих зависимостей, а сейчас лечат от мобиломании. Так называют постоянное желание всегда оставаться на связи. Считается, что оставшись без телефона, такие люди могут испытывать нечто, наподобие «ломки».
— Да что вы говорите? — театрально ахнул ведущий. — Нашу тягу к мобильникам действительно приравнивают к наркомании?!
— Что-то вроде этого. Хотя точных диагнозов в этой области пока нет. Приблизительно их можно классифицировать так: мобильная зависимость — когда человек не может расстаться с сотовым телефоном, страшно нервничает, если он разряжен, не представляет себе, как можно не купить последнюю модель, скачивает все новые рингтоны и игры и вообще считает мобильник частью себя самого, а без него чувствует себя неполноценным.
— О, это как раз про меня! — беззаботно расхохоталась актриса, за что и была награждена аплодисментами.
— Есть также и SMS-зависимость, — продолжал бубнить психолог, — когда «больной» строчит сотни сообщений в день, даже когда проще и дешевле позвонить. Есть и инфомания, когда человек ежеминутно проверяет новые сообщения. Мозг не в состоянии переварить такой объем информации, выделить важную и забыть ненужную. Еще существует так называемая гаджет-аддикция, то есть стремление покупать самые модные технические новинки. Они становятся главным признаком социального статуса и источником радости. И нужно сказать, что это — только вершина айсберга. Проблема гораздо серьезнее и глубже…
— Какую пугающую картину
Продолжая наблюдать за происходящим в студии, Гильза вдруг почувствовал страх.
Страх этот словно дышал в затылок. Будто волк, почуявший добычу.
Его словно швырнули — обратно, в эфир. И тут же стало ясно, что происходит неладное.
Паутина заметно волновалась. Черные всполохи бурлили, разбрасывая грязные брызги, ее щупальца нервно обшаривали лабиринты хрустального здания.
Она явно что-то учуяла. Как и всякая хищная тварь, Паутина остро ощущала опасность.
Гильза вновь обернулся своей тысячеглазой «сетью». Перед глазами бешено замелькали московские улицы. И он увидел: Паутина потеряла интерес к созданным магом фантомам. То ли раскусила обман, то ли почуяла близкое присутствие настоящих, живых врагов. И теперь судорожно пыталась отыскать их.
Не было никаких сомнений: едва это произойдет — она расправится с ними со всей жестокостью, на которую способен свирепый хищник.
Следовало ее отвлечь. Во что бы то ни стало, перетянуть ее внимание на себя.
И он нанес удар.
Удар отчаяния.
11
Силы были неравными. Слишком неравными.
Серый, незримый и неосязаемый поток ударил в самое сердце Паутины. Серые щупальца стали его руками, которыми он рвал ненавистную черную сеть, раскидывая в стороны ее грязные ошметки. Вряд ли та ожидала такого удара изнутри.
Черная масса взвилась в небеса, на некоторое время, развеявшись пылью. Это могло показаться удачей и даже победой.
Но было бы наивно надеяться на столь быстрый и легкий исход.
В хрустальном небе происходило нечто зловещее.
Черная пыль мгновенно собралась в непроницаемо-чернильный сгусток. Теперь эта колония эфирных мутантов стала воистину единым организмом, мощным сгустком энергии и злобы. У чудовища не было глаз, или каких-то иных заметных органов чувств.
Но оно прекрасно видело врага — свое собственное подобие, что было вдесятеро слабее, и, несмотря на это, осмелилось напасть на нее, Паутину, претендующую на обладание всем этим миром!
Ответный удар должен был быть мощным. Но трудно было предположить, насколько он станет страшным.
Гильза даже не успел среагировать: черное чудище выстрелило в него миллионами жалящих нитей.
Это было больно. Невыносимо больно. Физическая боль закрутилась в узел с еще более мучительной, описать которую невозможно человеческими словами.
Невероятным образом он продолжал оставаться в сознании. Он задыхался — но находил в себе силы вцепиться — и держать этого монстра, который швырял его, бил о хрустальные стены, пытался сожрать, сделать частью самого себя — как и привыкла поступать прожорливая Паутина.