Карамелька
Шрифт:
Я вторая упала на землю, лишь на долю секунды отстав от рыжеволосого. Физические нагрузки я воспринимала нормально — все-таки работу выполняла самую разную, но, признаться, отжимания были не моим коньком, а потому уже на второй раз почувствовала в руках слабость, однако продолжала, пока нам объясняли важнейший аспект нашей службы.
— Запомните, у вас больше нет имен. Нет имен, нет возраста, нет вас. Есть только номер и прозвище, которым вы обязательно обзаведетесь. Вот ты, например, будешь доходягой, — тронул он мое плечо мыском сапога. — Шустрее, шустрее! Ко мне можно обращаться товарищ
И вот мне даже обидно не было.
Слушала внимательно, стараясь запомнить как можно больше из того, где и что находится, чтобы потом не переспрашивать. Сразу за воротами от взлетной площадки находился огромный полигон, поделенный на зоны. Он был предназначен для различных тренировок, включая стрельбу.
Чуть дальше располагались три одинаковых здания, стоящие наконечником стрелы. В центральном жили и работали все, кого хоть мало-мальски можно было отнести к начальникам. Там же на первом этаже располагалась столовая, в которую мы могли попасть только утром, то есть через несколько часов.
По правую сторону стоял учебный корпус с кабинетами, залами и всевозможным оборудованием, которое предназначалось для занятий. По левую сторону — корпус жилой, в котором круглый год жили новобранцы и те, кто уже сдал первый экзамен. Жили в составе групп от десяти до пятнадцати человек, и именно эта группа становилась для новобранца семьей на ближайший год.
— Запомните, я вам и мама, и папа, и самое страшное наказание, — произнес аускомандир, прежде чем позволил нам зайти в корпус. — Мое терпение лучше не испытывать. Подчиняетесь вы либо мне, либо преподавателям, либо капитану группы, если меня нет рядом.
— А кто наш капитан группы? — нахохлившись, как воробей, спросил блондин.
— Сейчас узнаешь, выскочка, — с устрашающим щелчком внезапно хлестанул аускомандир парня тонкой плеткой, заставляя его согнуться пополам от боли. Сделав шаг к нему, мужчина наклонился и обнял его как родного. — Еще раз заговоришь, не спросив разрешения, отхлестаю плетью всю спину. Ты понял меня, новобранец?
— Так точно, аускомандир, — процедил пострадавший сквозь зубы, пока я пыталась выровнять дыхание, потому что да — испугалась, хоть всего и на миг.
— У других есть вопросы?
— Никак нет, товарищ аускомандир! — произнесли мы почти что хором.
— Отлично. Пойдемте знакомиться с капитаном вашей группы.
Просто, скромно, чисто. Именно так я могла бы описать здание общежития изнутри.
Стены небольшого главного холла были выкрашены бежевой краской. Деревянные полы варьировались от светло-коричневого до почти черного. Из светильников — желтые квадраты на потолке и стенах. Шесть дверей с трех сторон и лестница, уходящая темными ступеньками на второй этаж. Пожалуй, это все.
Ах да!
Еще два постовых, что до нашего появления подпирали спинами квадратные колонны, расположенные в самом центре холла. Увидев нас, молодые люди, облаченные в синюю форму с белыми нашивками, молниеносно выпрямились и поправили оружие так, чтобы оно смотрело дулами в потолок. Так близко настоящие автоматы я еще ни разу не видела.
Знала, что стреляют они разрывными
Солдат, заметивший небольшое несоответствие, быстро повернул автомат. И это не укрылось от внимательного взгляда нашего аускомандира.
— Стой, кто идет? — неуверенно выдал он, но даже я понимала, что уже поздно.
Правда, кое-чего я все же не знала.
— Постовой, ты не узнал меня в лицо? У тебя проблемы со зрением? — рявкнул аускомандир.
Датак рявкнул, что я невольно вздрогнула, посматривая на парней. Моим же сопровождающим было все по боку. Блондин и рыжий переглядывались и улыбались, явно предвкушая чужое наказание.
— Никак нет, товарищ аускомандир! — почти ровно выдал солдат, на самом деле мечтая забиться под плинтус. Я хорошо это видела в его испуганных глазах.
— Тогда в чем дело? Или вас стенка настолько сбила столку и вы позабыли устав?
Десять отжиманий!
Десять? Всего десять отжиманий за нарушение устава? Я думала, что будет значительно ху…
Додумать мысль я не успела. Парень принял упор лежа, а ему на спину сверху сел суровый аускомандир. С такой поклажей лично я навряд ли отжалась бы хоть раз. Да просто упала бы на пол и не встала, но солдат не роптал. Руки его уже не просто тряслись, ходили ходуном, когда закончился счет, однако и после аускомандир не смилостивился.
— Будешь сутки здесь стоять, пока не поймешь, как важна миссия караульного. Группа номер восемь, за мной!
Совсем не трудно было догадаться, что обращался мужчина к нам. По крайней мере, я сразу поняла и первой последовала за аускомандиром, остро чувствуя, как мою спину и то, что пониже, пристально изучают. И да, я была готова к подобному, но все равно оказалось неприятно. Радовало, что дело все еще не дошло до рукоприкладства.
Себя я никогда не обманывала — я была симпатичной и тщательно скрывала это за | старой одеждой на несколько размеров больше, чтобы не выделялась грудь. За двумя косичками, которые делали меня вкупе с большими выразительными глазами так похожей на ребенка. А сегодня не помогали даже они. Стоило мне примерить новый комплект одежды по размеру, как сразу стало ясно: у меня будут проблемы.
Там, где одновременно находятся столько мужчин, не может не быть проблем.
— Капитан, принимай новобранцев! — грохнул аускомандир по одной из шести дверей, расположенных на втором этаже.
Дверь открылась, будто от порыва сильного ветра, и в кромешной темноте показалось, что кто-то свалился с кровати на пол. Но еще до того, как включился свет, успел снова занять свое место. Это был явно не капитан восьмой группы. Отчего-то я сразу нашла его глазами.
Молодой мужчина стоял у свободных кроватей, вытянувшись по струнке перед своим начальником, и смотрел на новоприбывших, то есть на нас, как волк смотрит на свой очередной обед. В глазах его читалось: «Будут сопротивляться или нет?»