Карамелька
Шрифт:
— Или что? Подашь на меня рапорт? Для того чтобы предъявить такие серьезные обвинения, должны быть доказательства. У тебя есть доказательства, Каролина? Видишь, я тоже решил подготовиться. Правда, у меня не было трех лет, но поверь, мне хватило и трех минут. Спи, скоро подниматься.
Бессилие — я ощущала его каждой клеточкой тела. Желала хотя бы отвернуться, отодвинуться, но и этого не могла. Злые слезы сдержать удалось с трудом. Нет, он их не увидит. Слабость пройдет.
Да, он сам сказал, что скоро все придет в норму, но я этого не забуду. Не забуду унижения
Не слышала, как он уходил. Слишком сильно провалилась в сон, а проснулась словно от толчка. Вскочила с постели, в панике огляделась по сторонам и шумно выдохнула от облегчения, потому что кроме меня в комнате больше никого не было. Слабость не ушла до конца — тело ломило, словно от температуры, но чувствовала я себя гораздо лучше.
Теперь могла хотя бы спокойно осмотреться. Имсит Ирадий мог вернуться в любое мгновение, но эта минута у меня была. Кроме кровати, тумбочки, низкого столика и кресел в комнате находились простой платяной шкаф и рабочий стол. Подобие хоть какого-то уюта придавали темный круглый ковер и тяжелые шторы. На этом, пожалуй, все. Никаких личных вещей, электронных рамок с фотографиями или, например, ежедневника. Все строго и пусто. И именно так в основном живут военные.
Мое внимание привлек стол. Под белоснежной салфеткой я легко могла разглядеть гарелки. Квадратные настенные часы показывали восемь пятнадцать утра, а значит, завтрак я уже пропустила, как, собственно, опоздала и на занятия.
Аромат какао буквально привлек меня к столу. Осторожно приподняв салфетку, сглотнула слюну. Нет, ничего сверхъестественного там не было: каша, масло, сыр, хлеб, какао, но есть хотелось просто жутко.
А еще в небольшой вазочке лежали конфеты. Мои любые конфеты из белого и молочного шоколада с орешками и вишневым джемом. Именно эта вазочка заставила меня обессиленно рухнуть в кресло. Рухнуть от осознания, что этот имсит знает обо мне гораздо больше, чем кто бы то ни было.
Нет, таких совпадений просто не бывает. Я позволяла себе покупать эти конфеты лишь раз в месяц, когда получала зарплату в пекарне. Покупала всегда ровно тридцать конфет — по пятнадцать каждого вида. И каждый вечер съедала по одной за кружкой горячего чая.
Моя единственная слабость и воспоминание из детства, когда мама приносила их домой в день зарплаты. Как он узнал? Откуда?
Он знал мои слабости, и это вызывало обоснованный страх.
Вазочка с конфетами настолько поразила меня, что я не сразу заметила записку.
Красивый почерк, аккуратный. Витиеватые буквы, излишне закругленные.
Суть этой записки сводилась к тому, что до обеда у меня свободное время, поэтому сейчас я должна позавтракать и снова лечь спать. Перед обедом имсит Ирадий меня разбудит, а пока он настоятельно рекомендует мне отдохнуть. А если его наставления не понятны мне с первого раза, то я могу считать это приказом. Более того, дверь заперта, и открыть ее может только он. В комнате установлена звукоизоляция.
— Да черт бы тебя побрал!
Записка смялась в моих руках, но злиться на этого нечеловека я просто устала. За что мне такое отношение?
Неужели он не осознает, что я стану в группе изгоем? Зависть всегда толкает людей на ужасные поступки, а завидовать есть чему. Слухи разойдутся быстро — только дай повод.
Будут насмешки, будут шепотки за спиной. Неужели все это лишь затем, чтобы выжить меня отсюда?
Не понимала логики его поступков. Уйти отсюда мне просто не дадут, и он об этом прекрасно знал. Оставался только один вывод: он что-то придумал. Что-то, что мне однозначно не понравится. И да, я боялась заранее, но идти у него на поводу не желала.
Завтрак проглотила, толком и не жуя. Могла бы отказаться от этой подачки, но в столовой до обеда меня не покормят, а потому разум пересилил гордость. Силы мне нужны.
Как минимум для того, чтобы выбраться из комнаты, а как максимум…
Занятия никто не отменял. Да, я могла бы на них не пойти. У ночных часовых официально отсыпной была первая половина следующего дня — информацию об этом разместили в расписании, но я-то на пост так и не заступила. Подобные поблажки меня оскорбляли, уязвляли мое самолюбие. Раз я проспала почти всю ночь, то и на занятиях быть обязана.
Да только дверь действительно была заперта, а запасного ключа я не нашла, сколько бы ни искала. Взгляд мой зацепился за вазочку с конфетами…
Нет-нет-нет, ни одной не возьму! Как бы сильно ни хотелось. Он меня такими красивыми жестами ни за что не купит!
Точно я знала одно: если сильно захотеть, то можно и в космос полететь. Я захотела и полетела, а значит, и сейчас останавливаться не могу. Никто не говорил, что будет легко.
Выбираться со второго этажа через окно мне доводилось впервые. Открыв створки, выглянула наружу и едва не закричала от радости. Водосточная труба находилась всего в нескольких шагах от окна, а между первым и вторым этажом имелся небольшой выступ.
Конечно, прогулочным шагом я по нему не пройду, но если максимально прижаться к стене…
Это было страшно, но не страшнее, чем и дальше оставаться в комнате веркомандира.
Настенные часы показывали девять, когда я ступила на шаткий путь бегства. Молилась богу, чтобы меня никто не заметил, а иначе слухи поползут гораздо быстрее, но переживала зря. Все прошло как по маслу.
До водосточной трубы я добиралась медленно, а дальше от меня мало что зависело, но труба выдержала, так что через несколько минут я была в общежитии, а еще через миг — в учебном корпусе.
Правда, в аудиторию вошла только после того, как позволила себе отдышаться.
— Товарищ веркомандир, простите за опоздание! Разрешите занять свое место? — обратилась я к имситу Ирадию, нагло закрывая за собой дверь.
— Не разрешаю, — резко отрезал он, а глаза его устрашающе полыхнули. — Новобранец Кара, вы почему не отсыпаетесь?
— Я чувствую себя отдохнувшей, товарищ веркомандир.
Прекрасно видела, насколько сильно он был зол. Это яркое чувство читалось в его глазах, в разом заострившихся скулах. Верила, он мог сейчас сказать мне очень многое.