Карабинер

Форс Элен

Получилось спутанно, не знаю, поняли Алина что-то, но она старается не ворошить неприятные воспоминания. Не задаёт неудобных вопросов.

– Окей, он вроде не обижает тебя. Судя по всему, крутой дядька, нет? Вчера быстро всё разрулил в баре.

– Не переживай, я люблю его. И он меня. – Теперь уже говорю абсолютно честно. У меня нет сомнений в чувствах, только в том, как жить с этим со всем дальше. – Но Зейд не простой человек.

– Я это уже поняла.

– Он оплатил аренду этой квартиры на год. – Признаюсь ей. – Для

тебя. Поэтому ты можешь не волноваться, жильё у тебя будет. К нам пока не могу пригласить, Зейд никогда никого не приглашает в гости, у него пунктик. И вряд ли когда-нибудь что-то изменится.

У Карабинера было много безмолвных правил, которые я принимала как само собой разумеющееся, не задавала вопросы. Даже не задумывалась, что это может быть неудобно. Эти все мелочи блекли перед моим желанием наладить наши отношения и просто жить счастливо.

– Спасибо. – Алина шокирована. В её голове не укладывает как мужчина может просто так заплатить за кого-то. – Извини за вчерашнее, я не думала, что твой дядька может открутить тебе голову за безобидный флирт.

– Забудь. – Ничего не говорю ей больше. Не даю наставлений про поведение и какие могли бы быть неприятности после вчерашнего. Она взрослая и должна сама всё понимать.

Мы говорим ещё час с Алиной, после чего я отправляюсь в больницу.

Карабинер никогда ничего не делал на половину, поэтому решив обзавестись наследниками, он сразу же направил меня к гинекологу в больницу, желая заняться планированием беременности. Он сделал просто один звонок и всё устроил, не позволяя мне даже морально подготовиться.

Я всегда хотела большую семью. Наверное, это пунктик детей из детского дома. Но я до вчерашнего дня никогда не задумывалась о детях, не представляла себя в роли матери. Ещё больше, я не могла представить Зейда в роли отца.

Это обескураживало. Волновало.

Охранник, по имени Амирхан, всё тот же таксист привёз меня в клинику.

– Останусь здесь, не буду Вас смущать. – сказал он с улыбкой. Компания мужчины меня не напрягала, он был весьма тактичен и вежлив. Я поблагодарила его и направилась в клинику.

Конечно, Карабинер выбрал одну из самых дорогих клиник Италии. Если бы моя соседка Тамара Ивановна – терапевт из городской поликлиники на улице Ленина побывала тут, она бы не поверила, что в больнице всё может так сиять.

– Сеньора Хегазу, мы Вас ждали. – меня у входа встретила девушка в белом костюме. Она больше напоминала модель, чем медицинского работника. Тёмные волосы были собраны в высокий хвост, на лице был совсем лёгкий макияж, подчёркивающий озорные глаза и чувственные губы. – Я провожу Вас. Меня зовут Альма, я Ваш личный помощник.

Девушка действительно сопровождала меня в клинике, водила из кабинета в кабинет. Рассказывала обо всём и знакомила с врачами, обследующими меня. За всю свою жизнь я не сдавала столько анализов, сколько за сегодняшний день.

Если быть честной, то я никогда не проходила

никакие обследования. На здоровье я не жаловалась, а в нашу больницу нельзя было записаться, ждать сутками своей очереди под кабинетом я была не в состоянии. Нужно было выбирать: работать или лечиться.

Последним моим врачом был гинеколог, молодая женщина с приятной улыбкой.

Она не была похожа на итальянку, светловолосая с зелёными глазами. Женщина была невысокого роста с аппетитными формами, такая ни останется не замеченной в Риме.

– Не переживайте, сеньора, говорите обо всём как есть. Я прекрасно понимаю кто Ваш муж и сохраню конфиденциальность. – Она быстро вбивала в компьютере данные обо мне, смущая своим вопросом.

– Не понимаю…

– Я имею в виду, что ваша личная жизнь не выйдет за пределы этого кабинета. Мне необходимо понимать, предохраняетесь ли Вы… если да, то как? Какие противозачаточные Вы принимаете?

– Мы не предохраняемся. – Краснею. – И я не пью ничего.

– Ладно. Как часто вы вступаете в половой акт?

– Часто.

– Простите, но мне нужно точнее.

– Ну, несколько раз в день.

– Каждый день? – Женщина замирает, косится странно. Я снова не понимаю её вопроса, хмурюсь. – Извините за моё любопытство, мне просто необходимо понимать, как давно вы не предохраняетесь и как часто занимаетесь сексом, чтобы оценить как долго у Вас не получается зачать.

В таком ключе я не думала никогда. Становится напряжённо. Начинаю беспокоиться.

Моя неопытность заставляет меня покраснеть. Конечно. Дура. За такой период я должна была забеременеть.

– Ладно, давайте сделаем узи. Пойдёмте со мной.

Женщина помогает устроиться мне на кушетке, делает осмотр и приступает к узи.

– Когда Вы в последний раз были у гинеколога?

– Не помню.

Я была у доктора на профосмотре ещё в институте. Никогда не болела, меня ничего не беспокоило.

– Ох. – Выдыхает она, глядя на меня с неподдельной жалостью. У меня сердце перестает биться. Я чувствую что-то нехорошее. У женщины всё на лице написано. – Дорогая, одевайтесь.

Её реакция меня злит. Неподдельно и резко. Я вспыхиваю как спичка. Почему она не говорит сразу, что не так? Почему тянет время и так смотрит?

– Что не так? – Не люблю эти многозначительные паузы. Слишком длинные.

Женщина моет руки, убирает аппарат, старается не смотреть мне в глаза.

– Мне жаль говорить Вам такое, но у Вас не может быть детей. В Вашем случае это окончательно, неизбежно и не поправимо. Простите, но я предпочитаю говорить такие вещи сразу. Это как пластырь сорвать. У Вас врождённая патология, нестандартный изгиб маточной трубы, чтобы приводит к непроходимости. Жить не мешает, но вот забеременеть невозможно. Яйцеклетка просто не попадает в матку. Гинекологи сейчас пытаются научиться оперировать такие случаи, но пока я не слышала об удачных исходах.