Кара-курт
Шрифт:
— Значит, о Сюргуль и ее козле вы мне докладывали, а о Хейдаре — новом человеке — ни слова.
— Так то ж товарищ капитан так приказал. Я ж у него спрашивал, докладывать вам о Хейдаре или нет? А он: «Когда надо будет, сам скажу». Может, я что не так сделал?
— Нет, все так. По уставу. Выполняли последнее приказание. Но на будущее учтите: все, что знает по оперативной работе капитан Ястребилов, должен знать и я — его заместитель. Понятно?
— Да, понятно, товарищ старший лейтенант, — отозвался огорченный Белоусов. — Разве ж я по своей воле?
— Ладно, Белоусов, все в порядке. Вы свободны...
— Верно, Ёшка, верно, — согласилась Сюргуль.
— А если верно, давай договоримся: я попрошу вашего башлыка, чтобы давал тебе воды. Пошлю солдат — прорыть к твоему мелеку арык. Но ты больше никогда не будешь привязывать гейча на крыше. Так ладно будет?
— А ту, Ёшка, не обманешь? Верно говоришь? — Старуха смотрела на него с недоверием. Кайманов ясно видел, что ее нисколько не интересует Клычхан.
— Как могу обмануть? Слово! Ты лучше скажи, почему старых знакомых не узнаешь? Гляди, как он на тебя смотрит!
Кайманов отступил назад, чтобы видеть одновременно обоих.
— Не хочу его видеть, вот и не узнаю, — ворчливо ответила старуха. — Он с моим врагом Джамалом дружил.
Клычхан полуиронически приложил в знак приветствия руки ко лбу.
— А ты хорошо знаешь этого человека?
— Конечно, Ёшка, почему спрашиваешь? Купец Клычхан Меред оглы. Не знаю только, зачем он к тебе пришел?
— Вижу, и ты ее знаешь? — обратился Яков к Клычхану.
— А кто ее не знает? Во всех газетах писали.
Озадаченный Кайманов прервал разговор, чтобы неосторожным словом не испортить дело.
В это время метавшийся на кибитке козел оборвал веревку и с коротким «ме-ке-ке» ринулся к воде. Наступив на край таза, он перевернул его. Вода разлилась, таз с громом покатился с крыши. Сюргуль воздела жилистые руки к небу, бормоча проклятия, торопливо пошла со двора комендатуры.
В окне показался Ястребилов, остановился, прислушиваясь к разговору, попросил Якова:
— Пусть скажет, откуда он знает эту старуху.
Яков перевел вопрос Клычхану. Тот пожал плечами.
— Старая история. Не знаю, зачем тебе? Давно это было.
— Все хочется больше знать о людях, с которыми рядом живешь, — ответил Яков.
— Ладно, расскажу, если надо, — согласился Клычхан. Подумав, неторопливо начал:
— У Сюргуль был муж. Очень большой бай. Звали его Азиз, да наполнится его жизнь в царстве аллаха благоуханием роз. Была у Азиза земля, были родники, овец столько, сколько звезд на небесных пастбищах. Сосед Азиза — Джамал очень хотел его землю себе забрать. Азиз не продавал. «Ай, — думает Джамал. — Надо Азиза немножко отправить к престолу всевышнего. Два добрых дела сделаю: аллаху будет приятно — такой человек преставится, и мне хорошо — уж как-нибудь землю Азиза у его сыновей и жены заберу». Убил Джамал Азиза. Из ружья в спину стрелял, судье денег дал, землю себе забрал...
Клычхан умолк, подумал немного, продолжал в том же витиеватом стиле:
— Осушила Сюргуль родник своих слез. Языку сделала крепость из своих губ. Думала-думала, горевала-горевала, придумала: купила водяную мельницу. У них там всего одна мельница на всю округу была. Полгода ждала,
Клычхан замолчал. Кайманов поблагодарил его и с разрешения Ястребилова отправил под конвоем Оразгельдыева и Остапчука в отведенную для закордонного гостя комнату. Некоторое время что-то обдумывал. Ястребилов, выслушав перевод Сулейманова, прервал размышления старшего лейтенанта.
— Все-таки мне не очень понятно, Яков Григорьевич, — сказал он, — какое отношение имеет эта романтическая история с кровной местью и новым замужеством Сюргуль к нашей работе?
Яков пожал плечами.
— На всякий случай, — сказал он. — Иногда самый пустяк может оказаться тем самым звеном, за которое вытащишь всю цепочку.
— А не кажется ли вам, что старая Сюргуль при ее знании участка так же легко, как сюда, может и на ту сторону махнуть?
— Не так уж и легко, — возразил Кайманов. — Во-первых, когда переходила сюда, ее задержали, во-вторых, стоит ей появиться на той стороне, найдется сразу же кто-нибудь, кто сообщит семье кровников, и ее убьют.
В это время вернулись сопровождавшие Клычхана Остапчук и Оразгельдыев. Что-то неважно себя чувствовал этот Ораз. Испарина покрывала его темный невысокий лоб, глаза тревожно бегали по сторонам.
— Товарищ старший лейтенант Кайманов и вы, Белоусов, зайдите ко мне, — сказал Ястребилов.
Кайманов и Белоусов вошли в кабинет коменданта. Тот наглухо закрыл створку окна, задернул штору.
— Скажите, Белоусов, когда вы с Оразгельдыевым конвоировали Клычхана, разговаривал ли о чем-нибудь задержанный с вашим младшим наряда?
— Так точно, товарищ капитан, разговаривал.
— Не можете сказать, о чем?
— Никак нет, товарищ капитан. Мне он только пояснил: «Нарушитель сам просит отвести его в комендатуру к Ёшке Кара-Кушу». А кто такой Ёшка Кара-Куш, я не знал.
— Больше ничего не пояснял?
— Никак нет, товарищ капитан, больше ничего не пояснял.
— Можете идти, Белоусов. Хорошенько несите службу.
— Так точно, товарищ капитан, хорошо буду нести службу.
— Займитесь этим делом сами, товарищ Кайманов, — сказал Ястребилов. — Вы знаете язык, вам и карты в руки. А пока что будем готовиться к приезду на Дауган начальника отряда полковника Артамонова.
Кайманов взял под козырек и вышел. Надо было сосредоточиться, обдумать сегодняшние события. Слишком много случилось такого, о чем необходимо было спокойно подумать. Из-за кордона пришел живой свидетель подготовки немцев к военным действиям. Видно, гитлеровцы боялись контрудара, минировали дороги и мосты. Как и предполагал полковник Артамонов, Хейдар в поисках прежних связей пришел к старухе Сюргуль. Куда приведет эта наконец-то появившаяся нить?