Капучинка
Шрифт:
Но Лика не собиралась просто так сдаваться. Дотянувшись до пола рукой, Лика подняла свой туфель, приготовленный под платье. Размахнувшись, Лика ударила склонившегося к ней Яна каблуком. И тот абсолютно неожиданно пошатнулся и упал на нее, прижимая щуплым телом.
— Ты труп, сука! — услышала Лика голос мужа, но не могла крикнуть ничего в ответ.
— Я его кажется убила, — прошептала Лика, видя как по виску Яна стекает струйка крови.
Сбросив тело с себя, Лика отскочила от бывшего партнера. Даже на расстоянии она услышала противный хруст ломающихся костей. Она чувствовала,
— Отойдите от него! — закричала Лика.
Девушка понимала, что в этот момент берет огонь на себя. Но и тем самым спасет Игната.
Демоняка, тяжело дыша, переключил внимание на жену. Утырок лежал где-то около лавки. Игнат гордился ею, она справилась. Вот только он подкачал.
Мощный кулак с кастетом врезался в ребра, заставляя парня пошатнуться и упасть. А вот падать нельзя. Иначе все, иначе полный замес. Но ноги не слушались хозяина плохо. Сквозь стену ног в армейских ботинках с носами со стальными вставками, лежа на паркете, Игнат видел, как к его Капучинке подкрадывается тот, что работал битой. Поигрывая железной цепочкой, он загонял Лику в угол.
— Найду, падла, — прошипел Игнаша, но губы, разбитые в кровь, плохо слушались, — Найду и закапаю.
В один момент все изменилось. Дверь широко распахнулась, на пороге появился Тоша с какой-то монтировкой в руках и травматическим пистолетом.
— Дорогая, а я соскучился! — наигранно весело прокричал Антон, оценивая ситуацию.
На его приход отреагировали все присутствующие.
— Считать не умею, — холодно произнес парень, — Но для тупых сделаю исключение. Раз….
Кто-то скомандовал 'Уходим!'. Но скин, собравшийся повеселиться с Ликой, только быстрее дернулся в ее сторону.
— Потом, Скай, — остановил его старший, перекидывая тело Яна через плечо и выпрыгивая в разбитое окно, — Мы еще вернемся.
Последним в окно выпрыгнул тот самый Скай.
— Боже, — шептала Лика, подбегая к Игнату, осторожно стирая кровь с лица любимого, — Игнаш, Игнаша, очнись!
Лика плакала, не замечая льющихся слез. Устроила голову мужа на своих коленях. Спустя долгих пять минут на пороге студии появились врачи 'скорой'.
Врачи осторожно укладывали Игната на носилки. Наспех осматривали, проверяли пульс.
— Все хорошо, девочка, — шептал Тоша, поглаживая Лику по волосам.
— Тош, как ты тут оказался? — рыдала Лика, наблюдая, как врачи осматривают ее мужа.
— Колесо пробил, вернулся, пока менял, услышал, как бьется окно, — говорил Антон, настойчиво уводя Лику за медиками и впихивая ее в машину скорой вслед за носилками. И уже врачам, — В какую повезете?
— В пятую городскую, — ответил водитель. Двери закрылись, оставляя Тошу во дворе.
Парень вернулся в студию, взгляд замер на лавке у входа. Взяв кольцо, спрятал его в карман. Вздохнув, Тоша присел на лавку и принялся ковыряться в телефоне Чертинского, выискивая
Глава 16
Любовь Прокофьевна была пожилой женщиной, уже несколько лет как пенсионеркой, но по старой дружбе и за выслугу лет ее оставили на прежней должности. Любовь Прокофьевна была сестрой-хозяйкой. Каждый день она торопилась на службу, и проводила свои рабочие часы в городской больнице. Она всегда задерживалась после работы, вот и сегодня. Ее рабочий день подошел к концу, но старушка и не думала собираться домой. Весело болтая с медсестрами из хирургического, Любовь Прокофьевна наметанным глазом задержалась на хрупкой фигурке удивительной девушки.
Девчонка сидела на кушетке в длинном коридоре перед дверьми, ведущими в операционные залы. Девочка выглядела потрепанно. Но несмотря на помятый внешний вид, женщина на минутку засмотрелась на это чудо. Нет, такого в их молодости не было. Нет, чернокожих людей женщина видела, но чтобы такую красотку — в первый раз. Длинные косы были убраны назад и в каждой косичке разноцветные ленточки, а может и нитки, женщина не смогла разобрать. Но смотрелось чуднО. Личико девочки, несмотря на огромные заплаканные глаза, было настолько красивым, что казалось, будто девчонка только-только из телевизора и сразу сюда. А еще девочка сидела, обнимая себя руками за плечи и сутулясь, словно все горести мира упали на эти хрупкие плечи.
Любови Прокофьевне стало жаль девочку.
— Люсь, а это что за пациент? — поинтересовалась женщина у медсестры.
— Да вот доставили минут десять назад парня, — нахмурилась медсестра Люся, — а она с ним. Парню крепко досталось. Там живого места нет. Семеныч сейчас латает. А девчонка вроде как жена. Ждет.
Любовь Прокофьевна благодарно кивнула и, заскочив в свой небольшой кабинетик, вернулась к девчонке.
— Держи, дочка, — ласково произнесла женщина и опустила на плечи девушки свой большой цветастый платок, — Все будет хорошо. Семеныч у нас хирург от Бога.
Девчонка мало реагировала на ее присутствие рядом. Так и сидела, не шевелясь и даже, кажется, не дыша. Но Любовь Прокофьевна особо и не ожидала на ответ. Только втиснула в руки девчонки стакан воды и коротко скомандовала:
— Пей!
Но девчонка так и сидела, только теперь уже сжимала пальцами стакан в руках.
— Это из-за меня с ним так, — тихо надрывно прошептала девушка, — Если бы не я… Это я… Всё я…
— На все воля Божья, — утешительно проговорила Любовь Прокофьевна.
— Вы не понимаете, — девочка наконец посмотрела на женщину, — Я чернокожая.
Девчонка сказала это так, будто теперь все должно быть понятным. Но Любовь Прокофьевна только снисходительно улыбнулась.
— Милая, Бог с тобой, — женщина приобняла девчонку за плечи, растирая продрогшую, несмотря на лето, кожу, — Вот у меня когда-то был цыган. Чернее ночи. И брови густые и чернючие. Вот он чернокожий. Правда он, гад такой, убёг. А я любила его. Сильно любила.
— И я люблю, — всхлипнула девушка, и спрятала лицо в ладошки.