Капсула
Шрифт:
Можно было бы вечно сидеть у себя в голове и обдумывать свои прежние поступки, сходя с ума по геометрической прогрессии, если бы не более приятная альтернатива, в виде «капсул».
– Сходить с ума. Можно ли еще сильнее рехнуться? Упасть ниже некуда и наивно полагать, что я все еще схожу с ума? Нет, мать твою, это не так. Я и так безумец. Куда еще ниже? Если в каких-то ситуациях, когда кажется, что дно достигнуто и тебе в этот момент стучат снизу, то в этой ситуации я в роли того, кто стучится. И не дай Бог, чтобы кто-то постучал снизу, уж тогда- то я и пойму, что пришел конец. А пока есть доза, есть эти капсулы, значит, что я еще не умер. Значит, я еще могу быть с ней. Сомневаюсь, что в аду выдают нечто подобное. Иначе было бы слишком много желающих туда попасть, хотя…
– Кстати, где они, ведь только что лежали рядом на кровати. Сука, да куда же вы запропастились. Вау, какое древнее слово вспомнил, прогрессирую, – сказал Рик с сарказмом.
– Конечно, где бы вам еще находиться, кроме как у меня под носом. Осталось только найти чем запить и, наконец, впустить в себя эту дрянь. Но почему дрянь? Ведь она меня спасала чаще, чем гребанные терапии этих безмозглых мозгоправов. Люди разучились называть вещи своими именами, и правильно
Порой Рик любил вести эти диалоги с самим собой, смысл которых был понятен лишь ему одному.
Порой наступали моменты, когда он был слишком слаб перед гласом разума. И тогда наступало время совести выйти на свет, которая выступала в роли обвинителя, и очень любила, чтобы он отчитывался перед ней. А Рик, в свою очередь, угождал ей, оправдывая себя бессилием перед слабостью.
Спускаясь вниз за очередной бутылкой воды, Рик наткнулся на Армстронга. Мост, между ним и прошлым, с его инициалами, аккуратно выскребленными ножичком. Подарок Мии. Он помнил этот момент, один из тех самых, что прочно вдалбливаются в память. Как бы это ни было иронично, но он забыл, какой она была, когда видел ее в последний раз. Зато помнил, когда впервые…
Глава 7. Воспоминания
Была осень, они уже жили у Мии в доме, который можно было считать обитовальней среднестатистического жителя Гринвуда. Таковыми и были родители Мии до автокатастрофы. Дом пустовал до тех пор, пока они с Риком, уже ставшие друг для друга семьей, не заехали сюда. Государство не оставило их без помощи, выплатив небольшую сумму на обустройство после приюта. Помимо этого, Мие перешло немаленькое состояние ее родителей, которым так и не довелось распорядиться им. Они потратили некоторую часть на ремонт родительского дома Мии. Другую часть решили использовать для получения образования и бытовые нужды. Перед домом была небольшая лужайка, словно расступившаяся перед дорожкой, которая вела от тротуара к лестнице, и поднималась к белой, аккуратно покрашенной ими же в белый цвет, веранде. Мия настояла на том, чтобы поставить большие горшки с цветами по обе стороны лестницы, что тоже придавало уют. Окраску самого дома не стали менять и оставили родные синие цвета, лишь только обновив краску. Несколько небольших комнат тоже подверглись ремонту и были давно обустроены на свой лад. По соседству шли подобные дома, разве что отличались наличием гаража либо количеством этажей, которые никогда не превышали предыдущий дом более чем на один этаж. Уже успели познакомиться с соседями: милой женщиной в доме с одной стороны, и пожилой парой, доживающих свой век, с другой. Мие нравилось расположение дома чуть ли не на самой окраине города. Здесь всегда было тихо, да и воздух, пожалуй, чище, чем в приближенных к центру районах. Это были ее слова в защиту дома от периодических нападок Рика найти квартиру в центре, поближе к его работе. Постепенно привыкали к новой жизни, где Рик уже окончил курсы программирования за тот короткий промежуток времени, пока выдается социальная помощь только что вступившим во взрослую жизнь, сиротам, и уже зарабатывал. Работал в маленькой фирме и занимался программированием. Про перспективу роста и прочее он сильно не думал, ибо для этого было выбрано неправильное место. Скорее опыт, да и деньги будут не лишними, чтобы в будущем поступить в колледж. Нельзя сказать, что получал он много, но этого вполне хватало, чтобы жить, да еще и покупать кое-какие вещи. Мия, в свою очередь, к этому моменту только оканчивала ускоренный курс для поступления в колледж. И уже не за горами была важная дата. Девятнадцатилетие Рика и годовщина их совместной жизни за пределами приюта. Она долго думала, что подарить. Настолько долго, что оказалась абсолютно не готова к завтрашнему празднику. Мия удобно расположилась на кресле, положив ноутбук себе на ноги и начала смотреть все подряд в интернет магазинах и прочих подобных порталах, но ее выбор сразу остановился на том самом тянущемся человечке, которого не так уж и давно, но будто в другой жизни, унесло течением реки. Одно из тех самых воспоминаний, которые прочно засели в памяти, не спрашивая, сколько времени между вами. Будто время создано для менее значимых вещей в этом мире. Продавался он в самом Даунхилле, что располагался в двухстах милях от Гринвуда. Довольно далековато для простой резиновой игрушки, если бы не столько чувств, привязанных к ней. Сама мысль о том, насколько сильно Рик будет рад подобному подарку, заставила ее забыть обо всем и начать собираться к поездке. Она набрала номер владельца, опубликовавшего объявление. Им оказался вежливый старичок, который слишком дорого оценивал данную вещь. После прочтения описания стало понятно, что вещь действительно стоила дороже всяких денег. Да и, скорее всего, старик просто нуждался в средствах, раз уж ему пришлось выставить игрушку на продажу. Мие хотелось выбраться наконец-то из этого города, насытить эту жажду путешествий хотя бы такой простой поездкой. Она желала проверить себя, бросить вызов этому миру. Но пока лишь длиною в сотню миль. Первый шаг, хоть и маленький. Всего один день, чтобы успеть съездить, забрать, приехать обратно и приготовить маленький сюрприз для своей, возможного ничего не подозревающей, половинки. Довольно банально, но ничего лучшего она не смогла придумать. Необходимо было все провернуть таким образом, где Рик оставался бы в неведении. С этими мыслями она, уже одевшаяся и полностью готовая, вновь уселась за ноутбук и начала уже воплощать план в реальность. К ее счастью на улице было еще утро.
Первым шагом было приобретение билета на ближайший рейс поезда. А таковой, судя по графику на сайте, отходил как
– Видимо люди не так часто в будние дни ездят в этот город, – сделала вывод для себя Мия и погрузилась в книгу. Она нашла ее в какой-то подборке мини книг, которые советуют читать в дороге. На часах четырнадцать двадцать два и вот она уже спускается с лестницы вокзала. У нее в запасе еще два часа, чтобы успеть на обратный поезд. Ее выбор пал не на конечную остановку, а что поближе к адресу старика, который она узнала от него в телефонном разговоре. Снаружи, на удивление, было сухо и город не сильно отличался от, уже ставшим родным, Гринвуда. Пройдя пару кварталов быстрым шагом, стараясь особо не тратить драгоценное время на рассматривание домов и улиц, но все же из своей любви к новому, останавливая взгляд на любопытной архитектуре старых построек, она добралась до нужного адреса. Убедившись, что она на месте, принялась набирать продавца. Пара гудков и с той стороны отозвался знакомый хриплый голос:
– Слушаю.
– Добрый день, я вам звонила сегодня. Я по поводу того самого человечка, мы с вами договаривались.
– Армстронга? Да-да, я помню.
Армстронга? Почему он назвал это имя? Ведь Рик называл так свою игрушку. Из водоворота этих мыслей ее вернул на место голос старика, уже успевшего запереживать из-за ее молчания.
– Ой, простите. Я задумалась… О своем. В общем, я приехала по сказанному вами адресу.
– Хорошо, дитя, я сейчас выйду к двери, пару секунд.
Она убрала телефон и не самым быстрым шагом начала подходить ближе к входу. Дом немного напоминал ей тот, из которого она выходила еще сегодня утром. Но было видно, что его давно не обновляли. Немного не убранный дворик, засыпанный опавшими листьями, запылившийся диван на веранде, немытые окна – все наводило на мысль, что старик давно одинок, может вдовец. Прерывая ее мысли, из двери вышел пожилой, на вид лет семидесяти, худощавый старик, одетый в рубашку, заправленную в брюки, и теплый жилет.
– Заходите, моя хорошая, – сказал он сходу.
– Здравствуйте, нет, большое спасибо за предложение, – как можно вежливее отказалась Мия.
– Ну, как хотите. Ой, погодите, а самое главное то я и забыл, – с этими словами он немного нерасторопно развернулся и вновь удалился в дом. Мие почему-то почувствовала жалость к старику, но почему она не могла понять. Быть может из-за ее догадок насчет одиночества, или же просто так, по непонятным причинам, что тоже любил проворачивать ее, очень мягкий, и в тоже время немного волевой, характер.
– Вот он, даже коробка сохранилась. Как видишь, все еще свежая, я ее особо то и не трогал, купил еще в те давние времена, когда… – старик запнулся, будто всеми силами сдерживал что-то очень резкое, мучительное, пытающееся вырваться из него. Возможно, это был блик от солнечного света, но Мие почудилось, будто у старика блеснула слеза. От этой мысли ее сердце сжалось еще сильней.
– Держи себя в руках – повторяла она себе в голове.
– Вам не обязательно продолжать – выдавила Мия, пытаясь хоть как-то заполнить эту давящую паузу.
– Нет, думаю, я должен вам высказаться, уж простите старика, но я буду вам очень благодарен, если вы уделите мне внимание и выслушаете.
– Я буду рада, если это хоть сколько-то облегчит вашу боль.
– Спасибо тебе дитя. На самом деле, я не продаю Армстронга, а поставил такую высокую цену, чтобы найти человека, которому он действительно нужен. Когда-то давно у нас с Мартой был сын – Остин, которого мы любили больше, чем кто-либо любил кого-либо. Мы его слишком избаловали, он перестал нас совсем слушаться и в шестнадцать лет просто ушел из дома. Мы искали его, где только могли и как только могли. Нашему горю не было предела, и время никак не хотело идти на уступки и дать нам смириться. Пока в один момент, спустя долгие шесть лет он не оказался у нашего порога, весь в страхе и исхудавший, словно тень от себя прошлого. Мы его впустили, привели в порядок, и он рассказал нам долгую историю, которая сама многое перевернуло в нашей с Мартой жизни. И была там одна важная деталь – его подружка от него забеременела. Он нам поведал, что сбежал оттуда, а так как ему больше некуда идти, то пришел сюда. Стоит ли говорить, насколько сильно мы были шокированы. Остин продолжал говорить про какие-то деньги на аборт и прочий бред, однако его остановил раздавшийся грохот от свалившейся в обморок Марты. Я как можно скорее позвонил в скорую помощь, мы ее увезли, и я обещал Остину обсудить это попозже. Но разговор был отодвинут еще на более неопределенный срок, потому что результаты Марты меня просто опустошили – обнаружился рак, и ей было суждено прожить не больше года, в лучшем случае – полтора. Я не знал, что мне делать, о чем думать, где найти силы, чтобы принять это. Несколько дней я так и проходил отрешенным от всего, без возможности видеть либо слышать, просто погруженный в пустоту. Наконец, я вспомнил, что обещал сыну решить его проблему, все равно мне надо было как-то отвлечься, ведь от моего страдания Марта все равно бы не вылечилась. Пока она лежала в больнице под наблюдением врачей, я, будучи уже дома, подозвал к себе Остина и попросил все как можно более внятно рассказать. Оказалось, что последний год он живет с ней. Познакомились они на какой-то символической вечеринке с наркотиками, где нет места людям с моральными ценностями. Имени ее он так и не назвал, да и я не особо хотел его знать, раз уж мне не пришло в голову спросить. Затем они уединились и, эм… – возникла неловкая пауза.