Каприз
Шрифт:
Сашенька же в это время негромко беседовала с именинницей, весьма раздосадованной столь несвоевременным приездом старшей сестры. Действительно, милая, но скромная Анастасия, совершенно терялась и казалась лишь бледной тенью эффектной Лидии.
Самым обидным для нее было то, что за год, пока у сестры не возникала тяга к родному дому, Настя постепенно стала чувствовать себя в обществе достаточно уверенно и ей очень не хотелось снова превращаться в гадкого утенка. Сашенька с сочувствием слушала ее жалобы, пока не подошли следующие гости и имениннице не пришлось заняться ими.
Не
А Дмитрий действительно был в бешенстве. Господи, да в последнее время со всеми этими вечерами да визитами, бешенство стало почти нормальным, привычным состоянием. Рядом с Сашенькой постоянно крутились какие-то хлыщи а его так же постоянно либо хватал за пуговицу хозяин и надо было кивать в такт его рассуждениям о сельском хозяйстве; либо хозяйка томно опиралась на его руку и вела четвертым – составить партию в вист – «А молодежь пусть себе резвится, не так ли, Дмитрий Андреевич?». А теперь последняя капля – Лидия! Ну чего она от него хочет? Неужели она настолько глупа, что надеется снова стать его невестой, ведь более решительного и окончательного разрыва, чем у них, и представить себе невозможно. Или ей просто хочется продемонстрировать свое очарование всем, начиная с него? Может во время обеда удастся от нее избавится…
Дмитрий тоскливо огляделся, поискал Сашеньку – «конечно, около нее уже пристроился этот зануда; вот на кого напустить бы Лидию. Хотя, похоже Николай не испытывает к ней никакого интереса… м-да, сам я не был настолько умен в его годы. А как хорошо было бы поменяться с ним местами.»
Обед нисколько не улучшил положения. Лидия очень ловко вела дело так, что Дмитрий проводил ее к столу, сел рядом, да и потом не мог отойти ни на шаг, не проявив при этом непростительной грубости. Он смертельно устал, окончательно смирился с тем, что вечер безнадежно испорчен и, старательно удерживая на лице бледную улыбку, только молился, чтобы спутницам его наконец захотелось домой.
Собственно тетушка Магдалена была готова повернуть домой прямо с порога, а уж дальнейшее и вовсе выбило ее из колеи. Она нервно поглядывала по сторонам, за обедом была невнимательной собеседницей и после каждой порции сплетен, кружившихся по залу, осторожно отводила сестру в сторону:
– Это ужасно! Все судачат про Лидию и Митеньку… Она же ведет себя просто неприлично – в конце концов она всего три месяца, как овдовела.
– Ну, ее замужество было скорее выгодным деловым соглашением, и никак не затрагивало область чувств. – графиня наблюдала за внуком с каким-то мрачным удовольствием. – Пожалуй, она действительно немного спешит, но здесь, в провинции, ей простят некоторую
– Но Юлия! Как ты можешь быть такой спокойной! – тетушка Магдалена всплеснула руками. – Ведь она нацелилась на Митю!
– Ну и что? Дмитрий, как я уже говорила, не блещет умом в отношениях с женщинами, но все же он не полный болван и два раза одну ошибку повторять не будет. Лидия сколько угодно может виться вокруг него – единственная сложность состоит в том, как к этому отнесется Сашенька.
– Я думаю ей все это не понравится.
– Да уж, в восторг тут приходить не из-за чего. Ты ей рассказывала что-нибудь?
– Нет, – тетушка Магдалена пожала плечами. – Она никогда не спрашивала, а о том, что Митя был помолвлен никто и не вспоминал. Лидия в Москве, – о чем было говорить?
– М-да-а… Надо будет сегодня же растолковать ей как все было. А то еще вообразит бог знает что, будет расстраиваться.
– Посмотри, Юлия, похоже назревает взрыв; наша красотка допекла таки бедного мальчика.
– А по-моему, сестрица, его допекла не она, а Сашенька. Она так увлеклась беседой с Горшениным, что забыла о дежурных улыбках.
– О чем?..
– А вот меньше сплетничать надо на вечерах и больше наблюдать, – Юлия Казимировна захихикала. – Понимаешь, я давно заметила, с кем бы она не разговаривала, каждые десять-пятнадцать минут Сашенька отыскивает взглядом Митю и улыбается ему. А за последний час она в его сторону даже не обернулась – все внимание на Николая. Мальчик начал нервничать.
– Я тоже нервничаю, – проворчала тетушка Магдалена. – Теперь еще этот Николай… Неужели ему не понятно, что Сашенька к нему равнодушна?
– Ну, положим, совсем недавно тебе тоже это было непонятно… Хотя действительно, о чем можно так увлеченно беседовать целый час?
А разговор Сашенька с Горшениным, на самом деле, принял опасный оборот. Молодой человек, утомленный неопределенностью результатов своих ухаживаний и, с первого взгляда поняв, что от вмешательства Дмитрия он сегодня защищен стараниями Лидии, решил внести ясность в свои отношения с Сашенькой.
Нужно, всего лишь, осторожно намекнуть о своих чувствах и, если последует хоть малейший проблеск ответа, довести дело до конца и сегодня же вечером, прямо здесь, на празднике, объявить о помолвке. Но дело продвигалось совсем не так просто.
Сначала Сашенька вообще больше внимания уделяла не ему, а Лидии с Дмитрием, поглядывая на эту пару сначала с недоумением, а потом со все возрастающим раздражением. Наконец ужимки московской красавицы вывели ее из себя настолько, что она решительно повернулась к Николаю и больше уже не отвлекалась. Горшенин обрадовался и активно принялся за осуществление своего плана. Сначала он насмешил девушку целым ворохом историй, случавшихся с ним и с его знакомыми, потом перешел к сентиментальным рассуждениям, и, убедившись, что Сашенька внимательно его слушает и находится в соответствующем настроении, плавно перевел разговор на интересующую его тему.