Капля яда

Пенроуз Х. Р.

Вот так я расслабилась, когда он взял меня под руку. Моя голова легла на его мускулистый бицепс, а мое тело прижалось к его телу, так что я лениво обвилась вокруг него, закинув ногу на его ногу, и наши обнаженные тела прижались друг к другу.

Здесь было уютно… безмятежно. И только во второй раз, когда я легла с мужчиной, чтобы прижаться к нему и быть близкой, первым был Престон, и сказать, что мое сердце не забилось на полную катушку, было бы наглой ложью. Все это казалось… таким естественным.

Лежа рядом, я решила спросить его кое о чем. Это

крутилось у меня в голове с тех пор, как я вернулась домой. Я осторожно произнесла:

— Вы все кажетесь другими, изменившимися с тех пор, как были много лет назад. Ты стал тверже с этим видом… безжалостности. Почему? — его тело напряглось подо мной, инстинктивно заставляя мое сделать то же самое.

— Есть вещи, о которых я тебе не скажу по причинам, в которые не могу вдаваться. Я тоже не буду извиняться за это, — он сделал паузу, ожидая моей реакции, но я просто промолчала. — Я буду честен с тобой, Милла. Твое возвращение сюда не было прогулкой в парке ни для кого из нас. Полагаю, для тебя это тоже было не так. Ты тоже другая, так что не думай, что мы этого не заметили. Я не знаю, к чему все это между нами приведет, нам придется посмотреть, чем это закончится, потому что мы не доверяем тебе полностью, особенно когда ты твердо держишься за свои секреты, которые вызывают пустоту в твоих глазах.

Черт. Я беззвучно поморщилась.

Я хотела бы объяснить, что мне было трудно доверять ему и другим, когда все, что у меня было из прошлого — это доказательства того, что я не должна этого делать любой ценой. Я догадалась, что он мог бы сказать то же самое и обо мне.

— Это справедливо… Я думаю.

Не довольна полученным ответом, но чего я ожидала? Я не могла просить его раскрыть свои секреты и секреты других, когда я не была готова сделать то же самое.

— Я полностью согласен, — произнес он.

Ва-банк, срань господня.

Но секреты были не просто секретами. Они были оружием, которое хранили в кармане до тех пор, пока оно тебе не понадобилось. Они тщательно охранялись, и открывать их нужно было только тогда, когда вы были готовы нанести смертельный удар.

Я прищурилась, когда солнечный свет упал мне на лицо. Что за черт? Воспользовавшись еще одним моментом, чтобы пробудиться от глубин сна, я снова открыла глаза, обводя взглядом пространство. Ах, черт. Совершенно не моя комната.

Мысли нахлынули на меня. Вчера… прошлой ночью. Холлис, Техас и Престон. Я удобно устроилась поверх Холлиса, точно так же, как он сам расположил меня перед тем, как я, должно быть, заснула.

Слегка пошевелившись, чтобы не разбудить его, я поморщилась от боли во всем теле. Но это была приятная боль, о которой я никогда не пожалела бы. Это казалось правильным, и они могли отрицать это сколько угодно прямо мне в лицо, я знала, что они чувствовали то же самое. Я слегка откинула голову

назад, чтобы воспользоваться моментом и посмотреть на крепко спящего Холлиса. Постоянный суровый взгляд, который ничего не выдавал из его мыслей, исчез, сменившись мирным и расслабленным выражением. Я бы никогда не поверила, что его лицо могло так исказиться, если бы не видела это собственными глазами. Снова опустив голову, я закрыла глаза, размышляя, как вывернуться из его хватки, чтобы сходить в ванную.

Внезапно дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену позади, и Престон проревел:

— Доброе утро, сони.

Я застонала. Он был слишком счастлив этим ранним утром. Хватка Холлиса на моей талии усилилась, и я почувствовала рокот его глубокого голоса, исходящий из его груди, на которую удобно легла моя голова.

— Убирайся к чертовой матери, — произнес он приглушенным сном голосом.

Это было тошнотворно мило.

— Нет, завтрак готов. Тащите свои ленивые задницы вниз. Мы проведем день вместе, — объявил Престон.

Требовать, чтобы я провела целый день вдали от себя, не заботясь ни о каких планах, которые у меня были, было дерзко. Хотя я не собиралась жаловаться, я не могла придумать ничего, что бы я предпочла сделать.

Мгновением позже снизу заиграла музыка, и звук поплыл наверх. Мы с Холлисом застонали в унисон, понимая, что он был смертельно серьезен, и нам нужно было немедленно вставать.

— У меня нет чистой одежды, — пробормотала я, вспомнив, что половина моей одежды была испорчена.

— Иди прими душ. Я тебе что-нибудь принесу.

Я выбралась из-под одеяла, выставив напоказ свое обнаженное тело. Игнорируя пристальный взгляд, прожигающий мне спину, я вышла из комнаты и направилась по коридору к ванной, которую заметила вчера.

Быстро умывшись под горячим душем и почистив зубы запасной зубной щеткой, которую я нашла под туалетным столиком, я обернула тело полотенцем и вернулась в спальню Холлиса, обнаружив совершенно новую одежду с прикрепленными бирками, включая нижнее белье, лежащее на кровати.

Черт возьми, это так предусмотрительно.

Я, честно говоря, предполагала, что кто-нибудь из них швырнул бы в меня чем-нибудь из своей одежды, так что мне пришлось бы довольствоваться этим, но для меня имели значение именно маленькие штрихи, которые демонстрировали их заботливый характер и мягкие сердца, скрытые за тем, что они показывали миру.

Я переоделась в одежду, которая сидела на мне слишком идеально, и направилась вниз, где они все собрались на кухне. Я вошла, немного колеблясь.

— Выпьешь? — спросил Техас, когда я запрыгнула на барный стул в "айленде".

— Чай, пожалуйста, с молоком, без сахара, — я благодарно улыбнулась ему.

Через несколько мгновений передо мной поставили полную порцию жареного мяса, за ней последовал мой горячий чай, я взяла его, осторожно подула и сделала маленький глоток. Незаметно оглядев из-под ресниц всех, кто теперь сидел вокруг меня, и нормальность ситуации, я почувствовала волну довольства, и мое сердце сжалось до болезненной боли в груди.