Капля яда

Пенроуз Х. Р.

Довольно скоро я встала, оделась и выпила достаточно кофеина, прежде чем направилась в университет. Сначала зайдя в отделение почты, я собрала несколько писем, адресованных мне, и засунула их в рюкзак, чтобы разобраться с ними позже. Я достала из пачки клубничную жевательную резинку и отправила ее в рот, а оставшуюся часть запихнула в карман. Перекинув сумку через плечо, я нашла время бесцельно побродить по кампусу, поскольку моя вторая лекция была только после обеда. Я даже не была уверена, зачем я здесь, но просто знала, что мне нужно выбраться из моей комнаты в общежитии. Только когда я, погруженная в свои

мечты, зашла в другую комнату, я поняла, где находилась и кто занимал это место.

Холлис Дэвис. Техас Пенн. Престон Лоуэлл.

Мальчики, с которыми я провела свое детство: играли в домиках на деревьях, бегали вокруг и смеялись вместе. Трое парней, из-за которых мое сердце билось быстрее, чем из-за любого другого друга, все они превратились в великолепных мужчин.

За два года они утратили все мальчишеские черты и, казалось, тоже утратили свою невинность. Мне стало любопытно, как они изменились, но любопытство было не той роскошью, которую я могла себе позволить.

Они сидели за большим столом с несколькими другими людьми в одной из общественных комнат отдыха здания и еще не заметили меня. Я была рада этому. Это позволило мне несколько минут изучить их по отдельности, прежде чем официально заявить об этом.

Потому что они уже знали, что я здесь; все говорили в наших кругах. Но я знала, что должна держаться на расстоянии, чтобы успокоить его и защитить себя. В конце концов, ложь, обман и секреты настигли бы меня, но я не была той, кто привел бы в действие бомбу, которая вызвала лавину, которая задушила бы нас всех.

Престон смеялся вместе с несколькими мальчиками, которых я раньше не видела, некоторые его мальчишеские черты проявлялись вместе с его смехом. Моя улыбка хотела вырваться наружу в отместку, но я сдержала ее, сохранив свою непроницаемую маску нетронутой.

Я знала, что его наследие привлекало множество женщин; он был не просто красив, он был потрясающе великолепен. Его необычное азиатское происхождение от смешанной расы сквозило в резких чертах лица, гладкой белой коже без единого изъяна, иссиня-черных волосах и самых незабываемых восточных мутно-карих глазах. В цвете глаз Престона не было ничего обычного. В них всегда был блеск, как будто он скрывал какой-то секрет. Он был в невероятной форме, жилистого телосложения. Оно ему шло — очерченное и худощавое, но не слишком громоздкое.

Через несколько мест я заметила Техаса. Белая футболка с короткими рукавами привлекала внимание к его загорелым и мускулистым рукам, футболка щедро обтягивала бицепсы. Его тело всегда было крепким, но он прибавил в этом. Он был покрыт множеством броских черных и серых татуировок от запястья до того места, где виднелась футболка. Мне было интересно, как далеко они зашли и что еще он прятал под этой одеждой.

Техас выставлял себя так, словно хотел сказать: пошли нахуй, это я, и ему на это наплевать. Я сомневалась, что в его поведении что-то изменилось; он всегда был язвительным и злым. Грязные светлые волосы отросли до плеч, и эти глаза. Черт возьми, если бы это были не самые пронзительные изумрудно-зеленые глаза, которые снова и снова вытаскивали меня из моих личных ужасов.

За тем, что, казалось, было во главе стола, повелевая своими верноподданными, восседал последний

участник трио. Холлис. По внутренней стороне его левой руки тянулась татуировка с какими-то причудливыми буквами, которые я не могла расшифровать. Он сильно пополнел. Не то чтобы он и раньше не был мускулистым, но теперь он полностью соответствовал впечатляющему телосложению Техаса. По бокам его голова была коротко выбрита, в то время как на макушке росли светло-русые кудри, которые мне всегда нравились в нем. Почему-то это всегда делало его мягче.

Льдисто-голубые властные глаза уставились в мою сторону, прямо туда, где я стояла. Они прожигали меня насквозь, заставляя меня пылать всем телом, не то чтобы я бы это показала внешне. Это было так, как будто он все это время знал, что я наблюдала, но он дал мне минутку сделать это. Он довел до совершенства чистый холст, уставившись на меня так, словно ему было наплевать, находилась ли я поблизости. Его бы заботило, хотела ли я создавать проблемы. Я не хотела. Пока.

Отведя взгляд от троих мужчин, я оглядела стол, узнав и некоторых других мальчиков. Мужчины, уже не мальчики.

Ли, Дэниел и Адам. Вчера я столкнулась с Дэниелом и не питала иллюзий, что он не сообщил о моем возвращении. Эти люди были близки с детства. И я была включена в это, поскольку была единственной девушкой Наследия в пределах их возраста в несколько лет. Но это было до того, как я бросила все и вся, до того, как я запрыгнула в машину, которая увезла меня на несколько часов в другую школу без каких-либо объяснений.

Сожалеть об этом решении было бессмысленно, потому что я знала, что если бы осталась здесь, то превратилась бы в ходячий труп. Я бы потеряла тех друзей, которые у меня были, если бы, уехав, не позволила задавать никаких вопросов. Мне не нужно было ежедневно попадаться на глаза тем, кто мог бы разрушить мои барьеры и вытащить мою правду на поверхность.

За время моего отсутствия я выработала иммунитет и стала сильнее. Хранение секретов было моей сильной стороной, они больше не знали меня. И если бы я не хотела, чтобы кто-то что-то узнал, он никогда бы этого не сделал. Не по моему голосу и не по моим физическим реакциям, я была достаточно хорошо натренирована, чтобы мое бесстрастное лицо оставалось непроницаемым.

Подходя к их столику, я почувствовала на себе взгляды других, наблюдавших за моим приближением. Немногие знали, кто я такая, но не все. Я заметила Барби с ее тремя аксессуарами рядом с другими девушками и парнями за столом. Я переводила взгляд с одной троицы на другую.

Странно, но все они встали как один, так естественно гармонируя друг с другом. Рост каждого из них превышал шесть футов. Смесь эмоций промелькнула на их лицах, у всех, кроме Холлиса — я ни на мгновение не застала его врасплох.

Выражения лиц Престона и Техаса сменились безразличием, Престон оборонительно скрестил руки на груди. Техас приподнял бровь с недоброй улыбкой, такой улыбкой, которая говорила, что он раздавил бы меня своим ботинком, а потом расплющил обратно, просто чтобы сделать это снова ради удовольствия. Холлис стоял безучастно, отказываясь вступать в разговор и изображая крайнюю скуку; вероятно, ему потребовалось больше усилий, чтобы изобразить скуку.