Капля света

Егорова Ольга И.

Сначала он, кажется, не поверил мне. Сказал, что все это блажь, потому что семья его не может быть помехой нашей близости. Как бы не так, усмехнулась я мысленно, и придумала на ходу туманную историю, полную психологизма. Старик Фрейд до сих пор в моде — естественно, он читал его труды, а потому вынужден был мне поверить. Я сказала только: «Это связано с моим детством». Больше даже говорить ничего не пришлось. Он поверил. Я видела это по глазам — ведь он всегда считал меня необыкновенной, странной, поэтому сказка дядюшки Фрейда сработала безотказно.

Я

помню тот вечер. Помню его глаза. Мне было жалко его, потому что в глубине души я прекрасно понимала: он ошибается. Не меня он любит, а жену свою, Риту. И даже если получится у меня то, что я задумала, все равно будет он ее только любить. Глупо все это: он просто поверил в то, что эликсир молодости существует. Вот и решил сделать несколько глотков…

Только все это было не важно. Мне наплевать было на то, кого из нас двоих он любит. Я-то знала уже, что все равно он выберет меня. Чувствовала, что не ошибаюсь…

Конечно, я и не рассчитывала, что на следующий день после разговора в лесу он явится ко мне с чемоданами. Я прекрасно понимала, что долго еще он будет колебаться, мучиться, пытаясь выбрать между нами. Только он не догадывался о том, что это — только начало его мучений, первый этап «возвратившейся молодости»… Он ведь не знал, какой сюрприз я заготовила на «потом».

Мне было жалко его в тот день. И на следующий день я почувствовала то же самое. С каждым днем все труднее почему-то становилось мне соединять эти два образа в один: мужчину с полыхающими злостью глазами — того, который вышвырнул сестру мою за порог своей квартиры, — и мужчину, которого я видела перед собой, который смотрел на меня жалкими глазами преданной собаки.

Нет, жалость эта меня не смутила. Она была какой-то виртуальной, эта жалость. Словно я наблюдала с экрана телевизора за героем разворачивающейся на моих глазах драмы. Или книгу читала. Я знала, что не смогу ему ничем помочь, потому что нахожусь по ту сторону экрана, по ту сторону книжных страниц.

Дни шли за днями. Я заботливо и бережно вынашивала свою ненависть. Я представляла себе тот день, когда Павел наконец решится уйти от жены. Как он придет ко мне, как останется у меня ночью. И этой ночью…

Это была следующая часть моего плана. Самая изощренная, самая грандиозная. Ненависть моя ликовала, когда я мысленно начинала представлять себе эти картины. Наверное, все и получилось бы именно так, как я задумала. Как я спланировала. Наверное… Если бы я не влюбилась.

Рита шла по улице не торопясь. До начала смены в больнице оставался еще целый час, но она решила выйти из дома пораньше. Прогуляться, подышать. Может быть, рассеются в прозрачном морозном воздухе все ее тоскливые предчувствия, исчезнет ощущение нехватки кислорода…

Почти двенадцать часов прошло уже с того момента, как она проснулась. Но тяжесть не проходила, а страх, зародившийся в душе, свернулся клубком и никак не желал покидать уютного местечка. «Что же это все-таки было? О чем он, этот сон?»

В какой-то момент

она даже пожалела о том, что решила пойти на работу раньше времени. Домашние заботы хоть как-то отвлекали. Накормила всю семью завтраком, проводила мужчин на работу, занялась обедом. Накрутила котлет, нажарила. Пять банок икры кабачковой закатала, еще тысячу мелочей переделала. Вот решила пройтись. Думала, легче станет, а стало еще тяжелее.] Тот осенний вечер выдался по-летнему солнечным и по-зимнему морозным. Рита всегда любила такие дни, с самого детства была согласна с великим поэтом: мороз и солнце — и правда, день чудесный. Если бы не мысли — черные, жужжащие в голове, как противные серые мухи. И никуда от них не деться…

Казалось бы, за последние полтора месяца пора было бы привыкнуть к этому камню на душе. Но теперь Рита чувствовала: это — другое. Это какая-то новая тяжесть, это уже тяжесть не прошлого, а будущего. Того, что пережить еще предстоит. Если бы только знать, откуда ждать беду…

Незаметно для себя Рита оказалась на Набережной. Спустилась к Волге и долго стояла возле бетонной ограды, разглядывая однообразно плещущиеся о берег темные и холодные волны. Монотонный их плеск все же немного успокоил Риту. Мысли постепенно стали возвращаться к проблемам более реальным и будничным. К работе, где у нее как у главного врача и оперирующего хирурга проблем всегда хватало. К сыну, который, возможно, совсем скоро уедет…

— Эй, мама, — раздался вдруг из-за спины знакомый голос. — Погулять решила?

Она обернулась и увидела улыбающегося Сергея, а рядом с ним красивую светловолосую девушку. Ту самую, из-за которой и колебался сын с поездкой в Москву. Рита как-то сразу и безошибочно определила, что это она и есть.

Привет, — сказала Рита и замолчала в ожидании. С лица сына не сходила улыбка.

— А мы тоже здесь гуляем. Познакомься, это Светлана.

— Очень приятно.

— А это моя мама. Я тебе про нее рассказывал… Девушка кивнула в ответ.

— И что же такое ты про меня рассказывал? Как я по утрам иногда тебя водой холодной обливаю, чтобы ты наконец проснулся и пошел на работу? — поинтересовалась Рита.

— Нет, — рассмеялся в ответ Сергей. — Про это не рассказывал еще. Не успел.

— А что рассказывал?

— Да не помню уже. Разные истории из жизни.

— Понятно, — ответила Рита, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь понять, какие чувства вызывает в душе эта встреча.

И радость, и тревога, и еще какое-то чувство, которое она так и не сумела разгадать. Только гадать было некогда — от Набережной до здания третьей областной больницы почти полчаса ехать на троллейбусе.

— Мне пора. На работу опаздываю. Счастливо вам, ребята.

Что-то было не так. Что-то не отпускало Риту. Она прислушалась к себе: «Ах да. Цепочка, вот в чем дело…» На шее у Светланы висела тонкая золотая цепочка. Только цепочка не смыкалась в круг, как обычно, а свисала двумя тонкими прямыми линиями. Цепочка была разорвана.

— У вас цепочка порвалась.

Девушка опустила глаза вниз и потянулась руками к тонкой золотистой линии.

— Надо же, а я и не заметила. Наверное, в троллейбусе пока ехала, зацепила. Спасибо вам… Кажется, одно звено потерялось.