Капкан
Шрифт:
Его слова остро бьют по мне. Неприятно, оскорбительно, унизительно. Но показывать этого я не собираюсь.
– В очередной раз доказываешь, что ты слеп и глуп! – шиплю в ответ и отстраняюсь от него чуть подальше, чтобы не сойти с ума от аромата его кожи.
В ответ лишь ехидно улыбается, а после встаёт и уходит, заметив знакомые лица неподалёку. Что значат его улыбки, смешки, взгляды? Мне сложно понять. Я продолжаю придерживаться мнения, что он самая большая тайна из всех, что были в моей жизни. Самая раздражительная, злящая, но чертовски манящая тайна!
Вскоре,
– Любишь балет? – вдруг неожиданно интересуется мужчина, устраиваясь поудобней на мягком стуле и рассматривая партер снизу.
– Не доводилось видеть раньше, – признаюсь честно, но от чего-то становится стыдно.
– А что доводилось?
– Ты хочешь поговорить со мной?
– вскидываю брови вверх от удивления.
– Хочу прозреть относительно тебя, – намекает на мой последний выпад в его адрес.
– Ничего не доводилось. Возможно, когда-то в детстве, в школе. Не более.
– Нет времени или интереса? – переводит на меня своё внимание.
Все жду, когда последует издевка, но он внимательно смотрит, ожидая ответа.
– Не было человека, который привил бы интерес.
Отвечаю честно, но все больше хочется слукавить, чтоб не оказаться в его глазах пресной, скучной.
Уверена, сейчас он подумал: «Тогда, чем ты лучше той, над которой смеялась?» и жду, что вот-вот озвучит это вслух. Но позади раздаётся звук открывшейся двери, и мы отвлекаемся на входящих. Ими оказываются двое мужчин в преклонном возрасте, но выглядят они достойно. Роланд встаёт и приветствует каждого. Они ведут между собой недолгую беседу, а после мужчина представляет им меня. С лёгким волнением встаю и протягиваю им в знак приветствия руку, на которой кольцо. Мужчины, целуя, внимательно разглядывает изумруд на моих пальцах, а потом довольно обращаются к Роланду.
Минут пятнадцать они сидят с нами, обсуждают товар и внимательно, но предельно аккуратно, разглядывают его на мне. В дальнейшем, если им все понравится, они будут решать вопросы и проводить более тщательную проверку уже с глазу на глаз с Роландом. Не обходят они стороной и мою грудь, на которой делается акцент последние пару минут. Еле сдерживаюсь, чтобы не разбить им их очки и бинокли, повторяя про себя, как мантру, что сделай я сейчас что-нибудь подобное, Роланд обязательно найдёт ухищрённый способ меня наказать.
Но когда они уходят, я показываю Ханукаеву всем своим видом недовольство.
– Не думала я, что они будут, вместе с товаром, так пристально изучать и меня, – цежу сквозь зубы.
– С каких пор тебя это начало смущать, строптивая?
– Меня всегда смущает внимание извращенцев, которым за шестьдесят! Нельзя показать все в коробке?
– Зачем, если действовать можно эстетичней и аккуратнее? Да и бриллианты на привлекательном женском теле скупаются мужчинами быстрее, – прищурив взгляд, улыбается краем губ.
– Хорошо хоть в
Становится слегка приятно, но он быстро приводит меня в чувства:
– Нужно будет, и в постель ляжешь, – говорит, полностью увлёкшись шоу на сцене. – Ты ведь этим не побрезгуешь?
Хочется встать и скинуть его с этого балкона, чтобы вдоволь насладиться его полетом и приземлением в партере. Но решаю промолчать и подать свою злость, обиду и месть в холодном виде.
За последующие сорок минут к нам заходит ещё один покупатель, так же аккуратно, не вызывая никаких подозрений, рассматривает товар на моих руках, ушах и шее, а потом уходит. С Роландом я больше не веду никаких разговоров, делаю все на автоуровне, а потом молча продолжаю наблюдать за балетом.
Когда слышу, как в третий раз кто-то заходит к нам, уже никак не реагирую. Встаю только после того, как Роланд представляет меня, чтобы поприветствовать очередного покупателя. Но увиденное приятно меня удивляет, и я снова загораюсь. Передо мной стоит не старый, не противный, а очень даже привлекательный мужчина. Решаю, что именно им я потреплю нервы Ханукаеву.
Увидев меня, первым делом проходится взглядом по оголенным участкам моего тела и только потом обращает внимание на протянутую мною руку.
– Сойер, – представляется мужчина, но Роланд быстро закрывает тему разговора, не дав представиться мне в ответ.
Рассаживаемся, и я, улыбнувшись новому знакомому, вновь принимаюсь наблюдать за балетом, который покорил меня с первых минут.
Общение мужчин длится намного дольше, чем с другими, и все это время я чувствую, как меня пожирает голодным взглядом пара глаз. Хотелось бы думать, что она принадлежит Роланду, но знаю, что другому. Когда приходит время прощаться, я вновь встаю и протягиваю ладонь мужчине, специально приковывая свои глаза только на нем.
– Лучше, чем я мог себе представить, Роланд! – восторженно отмечает про украшения. – Но я бы хотел забрать у тебя сегодня ещё один бриллиант, – целует мою руку, – который сложно разглядеть здесь, надо поближе. Как вас зовут? – обращается ко мне.
– М…
– Милена, – перебивает меня мужчина, и я бросаю на него удивлённый взгляд. – Хотеть ты волен, что угодно, но забрать ты сможешь только то, что на ней, а она остаётся со мной!
– Как жаль! Я бы в долгу не остался! – отпускает мою ладонь.
– Я все сказал, – твёрдо отвечает Роланд.
– А что скажет Милена? – Сойер переводит на меня свой взгляд.
– Сегодня я на работе, а значит решает босс! – делаю небольшую паузу.
Замечаю, как Ханукаев успокаивается. И решаю, что нет смысла долго ждать, чтобы переступить через него и, тем самым, разозлить. Я вспоминаю сегодняшний разговор про постель, вспоминаю незамысловатую брюнетку в холле, вспоминаю все наши предыдущие ссоры и его обидные слова, и понимаю, что именно такого отношения он заслуживает!