Капкан
Шрифт:
– Следствие аварии, надеюсь? – раздаётся грубый голос мужчины, и мне приходится вопросительно посмотреть на него, чтобы понять, о чем он говорит.
Он указывает на мое лицо, и я касаюсь разбитой губы, из которой вновь потекла кровь.
– Следствие неудачного разговора, – хмыкаю в ответ.
Замечаю, как каждая мышца на его лице напрягается. Кажется, вот-вот, и его лицо разойдётся по швам от напряжения.
– Сергей Аркадьевич, я что-то пропустил? Когда это стало дозволенным прикасаться к моим, – на этом слове он делает упорный акцент, – людям?
Обращаю своё внимание на того, кому
– С этим я разберусь. А вы, Роланд, впредь будьте аккуратнее со своей командой! Есть договор, и за его рамки мы не должны переступать!
– Мы друг друга услышали.
Они оба встают, пожимают друг другу руки и прощаются.
– Берегите себя, миледи, – прощается со мной Сергей Аркадьевич.
– Всего хорошего, – улыбаюсь краем губ.
Выйдя с Роландом из кабинета, гордой походкой прохожу мимо Михаила и с ехидной улыбкой на лице машу ему рукой.
– Научись не провоцировать людей на желание покалечить тебя, – открыв дверь на улицу, Роланд пропускает меня вперёд.
– Да разве ж я провоцирую? Попрощалась из вежливости, – пожав плечами, продолжаю хитро улыбаться.
Настроение поднимается от осознания, что Роланд сам приехал за мной. И плевать, что он сейчас готов сделать со мной то же, что и я сделала с его машиной – это не важно. Главное понимать, как пострадало его эго, и сколько было похоронено нервных клеток, пока он решился на это. От этих мыслей, я получаю колоссальное удовольствие.
Мы молча переходим дорогу и подходим к его очередному автомобилю.
– Знаешь, я удивлена видеть большого босса здесь. Решил снизойти с небес и помочь простым смертным?
– Не имею привычки скидывать свою работу на других, – не удостоив даже взгляда, достает ключи с кармана пальто и открывает дверь машины.
– Разве не этим вы в братстве занимаетесь изо дня в день? – подхожу к нему поближе.
– Ты не наговорилась за эти часы? Скажи "спасибо" и иди садись спокойно! – устало смотрит на меня, пока во мне разжигается огонь от каждого произнесённого им слова.
– Это я должна сказать тебе спасибо? – спрашиваю, выпучив от шока глаза. – За что?
Наивная, неужели я предполагала, что он может изменить своё отношение ко мне только потому, что я совершила безумный поступок во имя удачной сделки? Роланд – это Роланд. И не суждено нашему градусу снизиться, чтобы дышалось легче.
Он не думает давать ответ, открывает дверь и собирается сесть за руль. Разозлившись, хватаю его за локоть, что, естественно, останавливает Ханукаева и разворачивает ко мне.
– И все? Ты серьёзно не намерен поблагодарить меня?
– Последую твоему примеру и поинтересуюсь: "за что"?
– Да хотя бы за то, что Демид пересёк границу!
– Мы не в детском саду. И здесь никто не собирается благодарить за то, что человек хорошо выполняет свою работу. За это вы получаете деньги.
Смотрю на него с пренебрежением и отпускаю руку. Продолжать диалог с ним – портить себе настроение. А я устала. Хочу уйти, но мужская рука, потянувшаяся к моему лицу, заставляет замереть на месте. Коснувшись разбитой губы, подушечкой большого
Интересно, если он, не желая того, творит со мной такое, то что будет, если он этого захочет?
– Обработай рану. Не хватало, чтоб ещё эту машину испортила, – приводит в чувства, отпускает меня и садится в машину.
Нервно иду к пассажирскому сидению, касаясь губы и проверяя её на наличие крови. И в правду, кровоточит. А я то, наивная, подумала, что родила в нем интересные чувства к себе (конечно, Медея, помечтай на досуге).
Сев в автомобиль и приняв протянутую им аптечку, диктую адрес дома родителей. Решаю, что после тяжёлого дня лучшим отдыхом для меня будет встреча с родными людьми. Откинув спинку сидения и устроившись поудобнее, закрываю глаза и ухожу во власть Морфея на несколько часов.
Доезжаем до дома ближе к полуночи. Нехотя благодарю его и выхожу из машины, хлопнув за собой дверью. За десять часов дороги, мужчина не проронил ни слова. Ни о чем ни разу не спросил, ничего ни разу не сказал. Лишь однажды, на полпути, остановился у магазина и принёс мне воды с хот-догом, будто чувствовал, что ещё чуть-чуть, и я помру от голода.
Дохожу до квартиры, а внутри все съёживается, скручивается, заставляя задыхаться. Чувствую, что ждала от этой поездки больше, чем она подарила. Мне просто непонятно, как здоровому молодому мужчине может быть неинтересна девушка, вроде меня.
Звонок в дверь, и вскоре передо мной появляется Эмми. При виде меня, девушка расплывается в улыбке и бросается в объятия.
– Родная, рада тебя видеть, – прижимаю ближе к сердцу.
На радостный смех сестры, выходит мама и на ее лице появляется улыбка. До тех самых пор, пока они обе не замечают раны на моем лице.
– Не переживайте, – опережаю их вопросы, – Я сегодня поскользнулась в ванной.
– Как не переживать? – мама берет мое лицо в свои руки и рассматривает его внимательно. – Ты все обработала? Нигде не болит?
– Уже нет, все хорошо, правда, – улыбаюсь шире и заключаю её в крепкие объятия.
– Ох, доченька, не пугай так, – обнимает в ответ.
Мы входим в дом, там нас встречают папа и дядя с тетей. Давно не виделась с ними, поэтому была искренне рада их сейчас встретить. Они одни из немногих, кто всегда рядом с нашей семьёй. И для меня это ценно.
Немного посидев и рассказав взрослым о вымышленной перспективной работе в салоне, я замолкаю и стараюсь больше не говорить ни о чем. Когда-то давно, я ненавидела ложь и отказывалась врать родителям. Сейчас я её тоже ненавижу, но теперь будто соткана из неё, как бы прискорбно это не звучало. Мама может быть ничего не замечает и верит каждому моему слову, но я вижу и чувствую, что отец подвергает мои слова сомнениям, подозрительно всматриваясь вглубь моих глаз. Будто пытается ворваться в душу и узнать, что же на самом деле происходит. А я этого не хочу. Боюсь снова ранить. Поэтому, лучше больше молчать и чаще улыбаться.