Капкан чувств
Шрифт:
— Так вот, отец понял, что что-то не так, когда слухи поползли. Мол, очень серьёзных люди разводит. Некачественный товар продаёт за огромные бабки. — брат ударяет рукой по рулю.
Абрамов старший очень дорожил своей репутацией. Виновных наказывал сразу и жёстко, чтобы другим уроком было.
Как говорится, быть готовым к всему, даже к предательству своих людей. Но особенно того, кому ты доверяешь больше всех. Так и вышло, Не до глядел. И получил нож в спину. Немного помолчав, Тимур продолжил.
— В общем, отец приказал проверить всех,
Олег Смирнов адвокат и правая рука Абрамова старшего. Я очень уважаю этого мужчину. Любую инфу или человека найдёт на раз. Будь ты хоть под землёй, хоть на Луне. Найдёт.
— Вон папка на заднем лежит, — продолжает брат тем временем, кивая головой.
Открыл там досье на Миронова. А вот и его фото. Вот теперь я вспомнил его. Пересекались как то.
— По приказу отца Миронова нашли и доставили к нему. Но тот всё отрицал, говорил, что этого не делал, что его подставили, — я взглянул на брата, приподнимая бровь.
— И ты этому веришь? — спросил я. Тимур пожал плечами.
— Отец предложил ему либо найти кто его подставил, или всё вернуть по хорошему. Пока без процентов. Ну, как видишь сам, что из этого вышло.
Взял папку с заднего сидения, открыл. Так, что тут у нас. Миронов Владимир Михайлович, пятьдесят три года, владелец отеля Монарх, — не плохо так устроился. — Так что там дальше. Женат, есть дочь. Жену зовут Светлана Олеговна, сорок восемь лет. Владеет галереей, любит устраивать вечеринки, выставки, аукционы. — взгляд скользит по бумагам.
— Приехали, — сообщает Тимур, паркуясь у центрального входа. Вскидываю голову. Вижу больницу, что отец строил. Здесь лучшие врачи. Должны спасти и поставить на ноги отца. Просто обязаны. Не просто так же деньги получают.
Захлопываю папку, бросаю на заднее. Сейчас есть дела более важные, чем глазеть на эту мразь, — выхожу, хлопаю дверцей. Направляемся к главному входу.
Уже в палате вижу отца. Некогда высокий, полный сил мужчина теперь лежит на больничной койке, весь в трубках и датчиках, показывающие его состояние. Смотрю на него. Как-будто даже меньше ростом стал. Не привычно видеть его таким.
Кулаки сами собой сжимаются. Не прощу. Виновного найду и заставлю мучиться, как наш отец сейчас. От беру самое дорогое, чтобы на всю жизнь этот Миронов запомнил. Что брать чужое не хорошо. Долг можно возместить, простить. Но… покушаться на моего отца была его главная ошибка. Это я просто так отпустить не могу.
В это время заходит лечащий врач выводя меня из ступора.
— Добрый вечер, молодые люди! — говорит Снегирёв, мужчина лет шестидесяти, один из лучших врачей этой клиники.
— Добрый вечер, Михаил Семёныч. Чем порадуете? — перевожу на него взгляд, — Состояние пациента стабильно: тяжёлое сотрясение, сломано два ребра, многочисленные ушибы и гематомы. — тихо вздыхает Снегирёв.
— Вашему
Мои брови сходятся на переносице. Что только не сделаешь ради спасения своей шкуры. Миронов готов человека убить, лишь бы долг не возвращать. Думал, нет человека нет проблемы? Ну, мы ещё посмотрим.
Тимур всё это время сидел у изголовья кровати отца. Сцепив руки на коленях, повесив голову. — Да, брат, мне тоже тяжело видеть его таким. И пока он дышит, есть надежда. — подумал я.
— Мы будем его наблюдать, сделаем всё возможное, — сказал Снегирёв, — Не буду вам мешать. — чуть склонив голову, он вышел.
***
Позднее брат привёз меня в дом отца, в дом нашего детства. С этим местом было связано много счастливых моментов.
В те дни, когда ещё была жива мама, она часто устраивала пикники на заднем дворе для нас с братом. Всегда радовала вкусными шедеврами. Даже вспоминая её яблочный пирог, рот наполнился слюной. Я его очень любил.
И вечерние посиделки всей семьей у камина. Отец всегда сидел возле него и читал газету, медленно по тяговая сигару, а мама напротив него сидела с рукоделием и с улыбкой поглядывая на нас. То на отца.
Подъехали к массивным воротам. С боковой двери вышли двое охранников с автоматами наперевес. Тимур дал знак, что прибыли свои. Ворота открыли.
Войдя в дом, огляделся. Здесь ничего не изменилось. Прямо от входа вела лестница на второй этаж. Слева просторная и светлая кухня открытой планировки. По правую руку гостиная. В центре комнаты стол, диван буквой “Г” и два кресла возле того самого камина. Я улыбнулся. Книжный шкаф был во всю стену, в центре него плазма. Другие две стены занимали панорамные окна, выходившие в сад. В глубь дома вел коридор в кабинет отца. Туда мы и отправились.
Зайдя в кабинет, прошёл к стол, и сел в кресло. Откинулся на спинку, прикрыв глаза. Долгий перелёт и насыщенный вечер даёт о себе знать.
Кабинет был вполне просторный. В центре у окна стоял стол. За спиной было окно с выходом в сад. Справа находились книжные шкафы с множественными старинными книгами и шкаф с документами. Между ними был камин. Слева, где сейчас стоял Тимур, наливая виски по стаканом, находился мини-бар. Чуть поодаль находился кожаный диван для посетителей. Подав мне виски со льдом, брат прошёл к тому самому дивану.
Сделав глоток, мой взгляд упал на папку, в которой находилось досье на Миронова. Так и жжет всё внутри. Вот только не пойму, от чего? От обиды и злости на человека, что нарушил наш уклад жизни, или от виски. Мои мрачные мысли прервал голос брата.
— Тебе бы отдохнуть, братишка, — и подмигнул, делая глоток.
— Ты прав, устал, как собака, — я делаю ещё глоток.
— Твоя комната в твоём распоряжении. Отец ничего не менял с твоего отъезда, — тем временем продолжил Тимур, киваю головой. — И я, пожалуй, тоже сегодня тут останусь. Сил нет баранку крутить.