Капитолий
Шрифт:
— Почему ты…, почему ты плачешь? — нерешительно спросила она.
— Я плачу из-за нас обоих, — отозвался он.
— Но почему? — удивилась она. — Что нам оплакивать?
— Те годы, которые мы потеряли.
— Не знаю, как тебе, но мне скучать было некогда, — сказала она, засмеявшись, в надежде, что и он засмеется вместе с нею.
Но он не засмеялся:
— Мы были предназначены друг для друга. Не просто как актеры, Арран, а как люди, как мужчина и женщина. Вспомни, в самом начале ты была не так хороша, как сейчас — да
— Я не согласна с твоей оценкой прошлого, — холодно проговорила Арран, гадая, чего этот тип надеется достигнуть, впрямую говоря о петлях, вместо того чтобы придерживаться своей роли.
— Эти кассеты продавались, потому что в них мы были вместе. Потому что мы были как живые, когда говорили, что любим друг друга. Мы могли болтать часами ни о чем.
Мы на самом деле наслаждались обществом друг друга.
— Жаль, что сейчас я не получаю удовольствия от твоего общества. Сначала обзываешь меня «пустышкой», потом говоришь, что у меня вообще нет таланта…
— Талант! Ирония жизни… — усмехнулся Гэм. Он нежно дотронулся до ее щеки и повернул ее личико к себе, заглядывая в глаза. — Конечно, ты талантлива, как, впрочем, и я. У нас есть деньги, слава и все остальное, что только можно купить за кредитки. Даже друзья. Но скажи мне, Арран, сколько лет прошло с тех пор, как ты действительно кого-нибудь любила?
Арран быстренько припомнила всех своих недавних любовников. К кому может приревновать Гэм? Нет, с ним не сравнится никто.
— Знаешь, по-моему, я вообще никого и никогда не любила.
— Не правда, — сказал Гэм. — Не правда, ты любила меня.
Много веков назад, Арран, ты любила меня.
— Может быть, — сказала она. — Но сейчас-то что об этом вспоминать?
— А разве сейчас ты меня не любишь? — спросил Гэм и настолько беспомощно посмотрел на нее, что Арран даже захотелось рассмеяться от восторга и зааплодировать столь блестящей игре. Но этот подонок обошелся с ней не лучшим образом, и она не намерена подыгрывать ему.
— Тебя? — скорчила гримаску она. — С чего бы это?
Дружок, ты всего лишь очередной комплект озабоченных сперматозоидов, не более.
Это должно шокировать зрителя. И таким образом она отплатит Гэму за эти идиотские выходки.
Но Гэм безукоризненно вел игру. Лицо его мучительно исказилось, он отшатнулся от нее.
— Извини, — сказал он. — Похоже, я ошибался.
И к потрясению Арран он начал одеваться.
— Что ты делаешь? — поинтересовалась она.
— Ухожу, — сказал он.
«Уходит… — в панике соображала Арран. — Сейчас? Не завершив сцену? Затратить столько сил, все построить, а затем наплевать на многовековые традиции и уйти, так и не доведя сюжет до логического конца? Этот человек — монстр!»
— Ты
— Я ошибся, извини. Я разочаровался в себе, — сказал он.
— Нет, Гэм, нет, не уходи. Я тебя не видела тысячу лет!
— Ты меня просто не понимала, — ответил он. — Иначе ты бы не сказала то, что сказала пару секунд назад.
«Это он расплачивается со мной за то, что я попробовала ответить ему, — подумала Арран. — Убила бы. Но какой актер, просто фантастика!»
— Извини, я не хотела тебя обидеть, — произнесла Арран, старательно изображая раскаяние. — Прости меня.
Ничего плохого я не имела в виду.
— Ты просто пытаешься заставить меня остаться, чтобы я случаем не сорвал сцену.
Арран совсем отчаялась. «Да что я выкручиваюсь все время?!» Но она прекрасно понимала, что, стоит ей хотя бы на секунду выйти из роли, и всю петлю можно сразу спускать в канализацию. Поэтому она продолжала играть. Теперь она бросилась на постель.
— Конечно! — зарыдала она. — Давай, уходи, оставь меня именно сейчас, когда ты мне так нужен!
Тишина. Она лежала молча. Пускай он отвечает.
Но он тоже ничего не говорил. Выдерживал паузу. Она даже шороха не слышала.
Наконец он заговорил:
— Я тебе действительно нужен?
— Мм-мм, — промычала она, заставляя себя икать и всхлипывать. Затасканный приемчик, но зрители каждый раз клюют.
— Прошу тебя, Арран, ответь мне искренне, забудь о роли. Я хочу услышать тебя и только тебя. Ты любишь меня?
Хочешь меня?
Она перевернулась на бок, приподнялась на локте и с надрывом произнесла:
— Ты для меня все равно что сомек, Гэм, ты частица моей души. Почему тебя так давно не было?
У него вырвался вздох облегчения. Он медленно вернулся к ней. И вновь воцарился мир. Они еще четыре раза занимались любовью, после каждой смены блюд — как раз подали обед. Для разнообразия они позволили слугам подглядывать. «Это уже было, — вспомнила Арран, — но давно, пять петель назад, да, где-то так. А, все равно то были Другие слуги». Слуги, все как один начинающие актеры, не преминули воспользоваться случаем, чтобы продемонстрировать свои способности, и устроили собственную оргию, умудрившись за каких-то полтора часа перепробовать все возможные позы и виды секса. Но Арран даже не замечала их. Эти дураки считают, что зрителю требуется количество.
И если немножко секса это хорошо, то много — еще лучше.
Но Арран снималась не первый век. Зрителя надо терзать.
Заставить его умолять. Его надо учить видеть в сексе красоту, а не просто возбуждение, не одну лишь грязь. Вот поэтому-то она и была звездой, а они — всего лишь слугами, подвизавшимися в чужой петле.
Ту ночь Гэм и Арран провели друг у друга в объятиях.
Проснувшись утром, Арран увидела, что Гэм внимательно наблюдает за ней. В глазах его странным образом смешались любовь и боль.