Капитан
Шрифт:
— И какие же?
— Ну, хотя бы его таинственная пропажа в тот самый день, когда я вернулся в Сеул с генералом Цукахара и другими пленными.
— Этого мало!
— Я знаю, но именно поэтому я решил обратиться к вам.
— И что вы из-под меня хотите?
— Я собираюсь уничтожить Оссолинского. Но для этого мне нужны просто железобетонные доказательства. Вы — человек опытный и со связями. К тому же, насколько я успел убедиться, честный…
— Вот умеют некоторые люди похвалить так, что будто бы плюнули в морду… И к слову, если вы так уверены,
— Да, проще. Но нет. Этот вариант мне не интересен. Я хочу припереть графа к стенке, а еще лучше — подвести под петлю. И строго в соответствии с российским уголовным законодательством. Кроме того, я собираюсь начать кое-какие коммерческие проекты, и мне нужен хороший адвокат. Лучше вас я никого не знаю!
— Это у вас от неопытности, — хмыкнул Беньямин, после чего пытливо посмотрел на потенциального клиента и, отчетливо проговаривая каждое слово, спросил: — Скажите мне, мой юный друг, ваш опекун знает за ваши проекты, или вы хотите оставить этот маленький гешефт в тайне?
— Пока нет, но я собираюсь ему рассказать в самое ближайшее время.
— Так вот сначала расскажите, а потом мы втроем все подробно обсудим… Кстати, совсем забыл спросить, что вам сделал граф, что вы его так не любите?
— Я уверен, что именно он стоит за покушением на меня и убийством моей семьи.
— В таком разе вам тем более нужно рассказать все Зимину!
Новость о подписании перемирия распространилась по «солдатскому телеграфу» со скоростью степного пожара. На Сеульской базе рейдеров, где привычная анархия с недавних пор сменилась под действием жесткой руки Зимина строжайшей дисциплиной и порядком, это поначалу почти никак не отразилось.
Разве что свободные от патрулей и вахт бойцы, сбиваясь в кучки, вполголоса переговаривались, обмениваясь мнениями относительно всего происходящего и дальнейших перспектив. Версии высказывались разные, но большинство прозорливо сходились в одном — скоро для них наступит воля вольная.
Едва машина каперанга, гудя клаксоном, вкатилась на стоянку перед «Одессой», как туда и без команды быстро подтянулись все капитаны, находившиеся в это время на земле.
— Господа, я собрал вас, чтобы довести приказ командующего флотом, — начал Зимин, пытливо вглядываясь в лица своих бывших коллег, а теперь еще и подчиненных. — Как вам, по всей вероятности, известно, заключено перемирие, и флот более не нуждается в наших услугах. С сегодняшнего дня наш отряд считается распущенным, а контракты аннулированными.
— Когда будет расчет? — холодно блеснув глазами, поинтересовался Муранов.
— Все, что причитается за выполненные задания, включая наградные и премиальные, начнут выплачивать завтра. При условии, разумеется, что будет предоставлена вся необходимая отчетность, а дополнительное вооружение и оборудование возвращено в арсеналы.
— Ты же прекрасно понимаешь, что это невозможно! — скривился командир «Ангары».
— А как быть с теми, кто сейчас в рейсе и на задании?! — загалдели присутствующие,
— Тише, господа, не на базаре! — призвал к спокойствию приватиров Зимин. — На все про все у нас неделя. Однако рекомендую поторопиться, пока я нахожусь в Сеуле. Кто не успеет, будет выбивать свои деньги из интендантов самостоятельно!
— Ловко придумано, — попытался кто-то бурчать в задних рядах, но остальные его не поддержали.
Условия контракта соблюдены, а это для рейдеров было главное.
— Ну и напоследок, от себя лично и от лица командования благодарю вас и ваши доблестные экипажи за отличную службу. Для меня было честью командовать вами!
— Что-то ты сам не весел, Владимир Васильевич, — криво усмехнулся перед прощанием Мур. — Неужели не хочешь возвращаться на вольные хлеба?
— Увы, не видать мне теперь свободы. Получил новое назначение и убываю в Питер.
— А «Буран»?
— Не трави душу, Василий Степанович. Корабль мой выкуплен в казну, и теперь у него будет новый командир.
— Понятно… попала собака в колесо, скули да беги!
— Примерно так. Сам-то чем думаешь заняться?
— Я так понял, война в Китае не окончена, скорее наоборот… — спокойно ответил Муранов.
— Верно, там теперь станет по-настоящему жарко.
— А еще я слышал, что Чан Кайши вплотную занялся созданием своего воздушного флота. Думаю, он точно не откажется от нашей веселой банды. Надо всем туда лететь, всей группой!
— Идея хорошая, — одобрил замысел Зимин. — Если явитесь в Чунцин организованной эскадрой, сможете выбить себе наилучшие условия.
— Владимир Васильевич, ты вроде и с самим генералиссимусом, и с его супругой лично знаком? Может, составишь нам протекцию по старой дружбе?
— Почему нет? Сегодня же напишу мадам Чан, только вы прежде решите между собой, кто в деле.
— Да что тут думать, все так все! — зашумели капитаны. Единственный, кто никак себя не обозначил, оказался скромно сидевший в сторонке Колычев.
— А ты что же, Март, молчишь? — насмешливо посмотрели на молодого человека соседи. — Может, и для твоей «птички» дело найдется?
— Спасибо, господа, но у меня немного другие планы, — дипломатично отозвался Колычев.
— Интересно какие же? — исподлобья бросил на него тяжелый взгляд Мур.
— Ну, раз такой расклад нарисовался, — проигнорировал последний вопрос Колычев, — то у меня ко всем присутствующим деловое предложение.
— Валяй, бизнесмен!
— А вот, — и Март выложил на стол принесенный Кимом ППК-41. — Машинка просто зверь. Работает как часы. Мы ее корейцам на вооружение продвинули. Сделана под маузеровский патрон — семь шестьдесят два на двадцать пять. Складной приклад, вес без магазина чуть больше трех кэгэ. Предлагаю всем такие приобрести со скидкой — только сегодня и только для своих. В честь победы, скажем так. Особенно для штурмовиков. А еще я хочу начать поставки китайцам. И мне нужен там торговый агент. Думаю заключить договор с кем-то из вас.