Капитан
Шрифт:
— Э… — смущенный лейтенант растерянно остановился передо мной, не зная, как себя вести. Я стоял перед ним в новой форме, и оружия в моих руках не было — Товарищ капитан-лейтенант, тут сигнал поступил, что вы собираетесь застрелить старшину.
— Этого что ли? — я махнул рукой на вжавшего голову в плечи работника склада — чего это вдруг? Вы бы его ребята отвели в медчасть, по-моему, у него нервное расстройство или вообще психический припадок. Стоял себе нормально, а тут вдруг немцы ему мерещиться стали, чуть с кортиком на меня не кинулся. Храбрый конечно мужик, засиделся он в складе, воевать хочет, вот от переживаний и поехала у него крыша. Как тебе лейтенант, нормально китель сидит, или другой посмотреть?
— Да вроде
— Да как бы я в него выстрелил, если у меня в пистолете даже патронов нет! Вон, иди посмотри, на табуретке кобура валяется. Ты вообще кому веришь лейтенант?! Мне или этой тыловой крысе?!
— Действительно, патронов нет… — лейтёха на провокацию не повёлся, и пистолет проверил. Немного подумав он бросил злой взгляд на притихшего завсклада — надо бы вам в комендатуру, рапорт написать, как дело было, это же получается трибунал! Нападение на командира! Так бойцы, взять старшину под арест!
— Да ладно тебе лейтенант, нет у меня времени, через пару часов самолёт, меня ждать никто не будет. А старшину я прощаю, я его даже к себе в экипаж возьму, мне такие боевые нужны! — снисходительно сказал я, забавляясь от ситуации, не всё же этим гадам надо мной издеваться, я тоже посмеяться хочу — он вот и рапорт уже собирался писать. Правда же старшина?
— Нет, то есть да! Рапорт, на тральщик! Да! — бледный старшина с которого уже успели снять ремень затравленно смотрел то на меня, то на патрульных — и это, не было никакого пистолета, померещилось мне! Темень тут!
— Ваше конечно дело товарищ Жохов, я бы это так оставлять не стал — лейтенант повернулся к бойцам — отпустите его. Ты старшина или пить бросай, или свет тут нормальный сделай, а то так или в лечебницу попадёшь или расстреляют тебя к чертовой матери! Поздравляю вас товарищ Жохов с присвоением звания Героя Советского Союза!
Лейтенант козырнул мне и махнув рукой еле сдерживающим смех патрульным вышел из склада, оставив меня наедине со старшиной. Подождав, когда патрульные выйдут, я, не глядя на старшину достал из кармана нового кителя патроны и спокойно зарядил пистолет.
— Четыре!..
Дальше складские работники действовали как электровеники. Всё необходимое я получил в рекордные сроки и даже успел подстричься, а потом и целый час вздремнуть, прежде чем эмка не отвезла меня в аэропорт.
Награждение, банкет, интервью корреспондентам, прошли как в тумане, из охваченного войной, подвергающегося постоянным налётами и голодающего Архангельска я очутился вдруг в Москве. Тут жизнь била ключом, гражданских и военных на улицах города было просто жуть как много, у меня рука чуть не отвалилась отдавать приветствия страшим по званию и козырять в ответ на приветствие младших! Гуляя по улицам столицы с новенькой золотой звездой на кителе, я чувствовал себя кинозвездой, все прохожие в меня только что пальцем не тыкали. Да вру, были и те что тыкали, совершенно не стесняясь. Моя прогулка превратилась в мучение, я ни на минуту не мог избавиться от назойливого внимания и поспешил скрыться в гостинице, где можно было спокойно отоспаться на белых простынях и хорошей кровати. Все три дня до обратного вылета я только и делал, что спал, ел в ресторане при гостинице и пил водку, с такими же награжденными, как и я. Танкисты, лётчики, артиллеристы и пехотинцы, вырвавшиеся с фронта и получившие свои заслуженные награды, старались оторваться по полной программе, и я от них не отставал.
— Вот ты моряк, а ты хоть знаешь, что такое в атаку ходить или в тыл врага, за языком?! — пехотный капитан с орденом Ленина на груди пьяно уставился на меня. Мы как раз сидели в тесной компании из трёх человек и капитан явно дал лишку. В таких ситуациях люди делятся на две категории, на тех, кто спокойно идут спать и на тех, кто начинает искать приключения
— Коля, угомонись! — вступился за меня майор танкист с лицом обезображенным ожогом — дали, значит за дело!
— Нет, пусть он ответит! Я восемнадцать языков притащил, один из них полковник, а мне только орден дали, а ему героя! Вот ты в танке горел, шесть немецких подбил и тебе тоже только орден дали! — быкует дальше капитан.
— А чё в атаке, страшно что ли? Расскажешь? — сделав заинтересованное лицо спросил я, пора было уходить из этой компании, вечер переставал быть томным, но я решил ответить — мы то хернёй маемся, а нам награды незаслуженно.
— Ты ответь мне капитан! А я тебе потом расскажу, что такое атака! Смотри только потом в штаны не наделай — с ненавистью говорит мне пьяный пехотинец. я всегда знал что зависть плохое чувство, но такое явное её проявление видел впервые.
— Да мелочи, чего там. Ты тоже сможешь, переходи во флот! Нужно всего лишь через льды провести пару караванов под бомбёжками, и что бы ни один транспорт не потерял! Нужно по морским минам на тральщике каждый день ходить, но там не страшно, они всего-то по триста кило взрывчатки каждая. Потом подбить несколько самолётов, выжить при прорыве по занятой финнами реке в Ленинград, потопить подводную лодку ну и в морской десант возглавить на позиции горных егерей. Тут главное на плацдарме выжить, ибо танки, артиллерия, прикрытие с воздуха и подкрепления там не предусмотрены, ерунда что только каждый десятый вернуться сможет, с твоим опытом это как два пальца об асфальт! Сущие мелочи, и ты герой! Зато потом, свежая простынь в порту, жрать от пуза и все бабы твои, ибо им морская форма жуть как нравится! И самое главное ни каких вшей, в крайнем случае только крабы твоё тельце рвать будут, но ты этого уже не почувствуешь. Ладно братва, засиделись мы, пора и баиньки — я встал и бросив на стол несколько купюр повернулся спиной к собутыльникам, нужно уходить пока я в морду кому ни будь не дал. За спиной — тишина.
— Постой Витя! Прости дурака! — на голос капитана я даже не обернулся, пора домой, на «Шторм»! Никогда не думал, что свой битый жизнью китобоец я домом назову и добровольно захочу на него вернуться, променяв на шикарную гостиницу и ресторан. Витька Жохов честь мундира военного моряка не посрамил, и сейчас на своих ногах поднимется к себе в номер.
— Солидный иконостас! — Головко осматривал меня как скульптуру, кода я стоял на вытяжку у него в кабинете после возвращения из Москвы — красавец! Возглавишь свой дивизион, Окунев переходит в штаб флотилии. Пора тебе уже своим опытом и удачей с другими делится! Я тебя Жохов вызвал не только это сообщить и на тебя полюбоваться. Дело есть! К нам направленна группа журналистов, которые хотят осветить боевую работу флота, ты ими и займёшься! Кого как не тебя к ним прикрепить? Герой, даже у меня орденов меньше чем у тебя! Ха! Шучу! Хочу сказать, что за подлодку ты тоже скоро орден получишь! Так скоро места на груди не останется! Покажешь журналистам работу своего дивизиона, возьмешь в пару выходов, но что бы с их голов волос ни один не упал! Понял меня?!
— Так точно, возьму с собой только лысых! — отвечаю я, не подумав, всё же иногда пробивается из-за стены приобретенного опыта мажор, для которого не было авторитетов.
— Ха-ха! Молодец, не растерялся! Люблю таких! — смеется Головко — но, а если серьёзно, береги мне журналистов! Понимаю, что не всё от тебя зависит, но сделай всё возможное!
— Так точно! Постараюсь! — отвечаю я — разрешите вопрос товарищ адмирал?
— Спрашивай.
— На лейтенанта Когана подавали наградной лист с представлением о присвоения звания героя…