Капитан Удача
Шрифт:
И вновь её посетил образ яйца. Сиротливое и одинокое, оно остывало в темноте, и зародыш в нём пропитывался смертельным холодом, съёживался в комочек, издавая последний беззвучный стон... Эш едва не вскрикнула от душевной боли.
Она стала бояться — но не за Форта и не за себя. Яйцо беззащитно, его так легко обидеть, погубить. Оно нуждается в заботе и тепле. Достаточно помочь ему, оградить от зла, и из чёрного видения оно вновь станет средоточием будущей жизни... оболочка прорвётся, и на свет явится прекрасное...
... могучее...
... всесокрушающее и неукротимое...
...
Эш живо и ярко представила, как нежит в руках, прижимает к животу яйцо, похожее на мяч для игры в регби. Шептаться с ним, слышать в ответ мягкое шевеление под скорлупой, вместе спать и вместе видеть одни и те же сны.
Он скребётся изнутри, он надрывает оболочку и...
Эш глубоко, судорожно вдохнула, выныривая из захлестнувшего её потока тьмы.
— Четвёртый участок, двести восемьдесят метров. Эш, Далан, вы меня слышите?
— Да, капитан. Сигнал не проходит.
— Значит, место разрыва между третьей и четвёртой отметками.
Он вспомнил схему расположения кабелей. Пожалуй, проще будет влезть в трубу, разделённую на отрезки внутренними шлюзами. Пролезть на четвереньках семьдесят метров, поочерёдно снимая и ставя на место листы обшивки — не подряд, а через пять-шесть. Инструменты перевесить с пояса на грудь. Самая тяжёлая деталь снаряжения — складной домкрат с вакуумными захватами; его придётся тянуть за собой волоком или толкать впереди, зато в узкой трубе он незаменим. Резак, он же сварочный аппарат, удобно крепится к предплечью.
— Внимание. Я перехожу в грузовой отсек, а оттуда в аварийный ход. Попытаюсь найти, где прерван кабель.
Вставки на замену — в карманах на бёдрах. Должно хватить.
— Отстёгиваю трос. Держите связь и занимайтесь автоматами.
Форт пошевелил пальцами на пульте двери отсека 14. Две минуты, чтобы устранить разницу давлений.
— Шлемы закрыть, двери в головной отсек закрыть. Готовы?.. Отпираю...
Лучше бы любой другой отсек на этом уровне ствола, но из 14-го самый простой доступ к трубе.
В отсеке должно быть темно, тихо и холодно. Форт допускал, что там может витать плазмоид, произвольно колеблющийся в зазоре силовых полей.
Но в отсеке творилось нечто невообразимое. На какое-то мгновение Форту показалось, что он шагнул на площадку, где буйствует лазерное шоу, битва голограмм или нечто из разряда феерических зрелищ, какими развлекают многотысячные толпы на праздниках и перед выборами Президента Федерации.
Тень Форта заметалась, то раскладываясь веером растопыренных пальцев, то вытягиваясь лучом темноты, то сжимаясь в пятно под ногами. Ослепительные голубые и белые дуги, вырываясь из укладок груза, ударяли в стены, бились о пол, рассыпались потоками тающих огней фейерверка; в петлях и витках мечущихся дуг пульсировало облако карминового свечения — то опадая, то расширяясь, покрываясь грязно-жёлтыми разрывами и брызгая прерывистыми выбросами языков багряного пламени, словно одушевлённая огненная стихия стремилась найти выход из плена сверкающих дуг. И всё это происходило беззвучно — лишь приглушённый треск порой нарушал тишину отсека.
Именно ради таких встреч с невероятным и стоит летать в космос.
Если же чудо казалось опасным, он повторял про себя любимый слоган: «Двум смертям не бывать, а одна со мной уже случилась».
— Капитан? Капитан!!! — донёсся взволнованный голос Эш. — Что у вас происходит?! Я вижу сполохи. Пожар в отсеке?! Ответьте!..
Статическое напряжение бесшумных танцев света было сильным и причудливо переменным. Форт лишний раз поблагодарил конструкторов своего тела за его прочность.
— Слышу тебя, Эш. Возгорания нет. Здесь обильные и стойкие разряды. Попробую разобраться, откуда пробивает.
— Будьте осторожны, капитан! Это может повлиять на здоровье. Может быть, вам стоит вернуться?
У неё всего-то пятый настоящий полёт. В отличие от Далан, Форт читал личные документы Эш. Ей бы поступить на приличное судно, с долговременным контрактом, а не наниматься хоть куда, лишь бы налетать побольше суток и не терять квалификацию. «Сервитер Бонд» — вариант не из худших, потому что наивных новичков, а тем более нежеланных чужаков ждут корабли с подвохом и экипажи с гнильцой. Форт старался не заводить крепких знакомств и не сколачивать себе команду, чтобы никто не вникал в его личные тайны. Придётся вежливо отшить и эту неприкаянную, пока сильно не привязалась. А жаль, она способная.
И принимает его за живого. Беспокоится о нём.
В невольное любование пляской пламени вкралась тёплая нежность, за которую Форт был втайне признателен Эш — кто-то подумал о нём, как о человеке.
Он долго маялся с этой неразрешимой проблемой: «Кто я? Копия ума в копии тела или я — настоящий?..»
Мозг работал, формулируя ответ на поставленные задачи. Поиск линий напряжения в полыхании плазмы. Структура. Отсек стал схемой, где богатство всплесков огня выглядело изогнутыми решётками, словно Форт видел арматуру сквозь бетон.
Вот пункты, на которых замыкается часть линий. Два ящика, продолговатый и квадратный, стоящие рядом.
С восторгом, который даёт только риск, он шагнул вперёд. Дуги метнулись, огибая его — он был чужим в системе плазменных вихрей, они не приняли его в свою игру. Тем лучше. Две сверкающие петли пролетели над шлемом, заплясали на стене, как бы нащупывая за множеством преград громадный «бублик» торнака. Хм, а вот это не к добру. Если есть утечка из тороидального накопителя, автономные плазмоиды и огни-плясуны будут резвиться, пока не истощат торнак. Но с чего они сосредоточились у ящиков?..