Капитан Соври-голова
Шрифт:
— Нет, — сказал Дима. — В доме все знают только про кусты черёмухи.
— Очень хорошо, — сказал Комаров. — Значит, так и будем темнить. Кто что спросит, ты копаешь ямы под черёмухи, а мы тебе помогаем.
Дима поставил ногу на лопату и ещё раз внимательно вгляделся в лицо Комарова — может, он его всё-таки разыгрывает? Но Комаров был серьёзен. И глаза у него были умные. Умные глаза умного мальчика. Круглые глаза круглого отличника. Только изредка, когда он шнырял взглядом по саду, в глазах у него поблёскивало что-то
— Как делить будем? — спросил Комаров. Дима пожал плечами. Такая задача была не под силу даже самому распрекрасному учителю математики — разделить несуществующий клад.
— Давай пополам! — сказал Комаров.
— Как это пополам? — удивился неожиданно для себя Дима — вот ведь какое нахальство! Хоть и нету клада, но как это вдруг пополам.
— Секрет, конечно, твой — пояснил Комаров. — Но зато нас трое, а ты один. Поэтому делим так: пятьдесят процентов клада тебе, пятьдесят процентов — нам. Из них тридцать мне, а но десять — Молчунову и Печёнкину.
— Справедливо! — воскликнули Молчунов и Печёнкин, подступая к Диме и одновременно хватаясь за черенок его лопаты.
— Вы вот что, вы не хапайте! — заявил Дима после небольшой паузы всем троим, чтобы они сразу не поняли, что он имеет в виду: не хапайте лопату или проценты. — Дело миллионное! Надо всё взвесить и обдумать.
Подавляющие сняли руки с черенка лопаты, а Дима напустил на себя такой вид, как будто бы он и вправду производил в уме какие-то вычисления. (Он решил, что чем больше он будет торговаться, тем правдоподобнее будет выглядеть всё, что за этим последует.) И здесь в его голове произошла вдруг такая необъяснимая вещь — ему показалось, что в разделении несуществующего клада есть какая-то несправедливость… И вообще почему — несуществующего? Вот сосед говорил — находят же! То тут, то там! А вдруг…
— Значит, пополам! — прошептал Молчунов.
— Ишь вы какие! Пополам! Двадцать процентов я уже обещал деду! Мне самому нужны деньги. А остаётся от деда только восемьдесят! Из этих восьмидесяти процентов я могу обещать вам только двадцать!
— Не жмись, — сказал Комаров. — Давай весь угол!
— Какой ещё угол? — удивился Дима.
— Угол — это двадцать пять процентов, — объяснил Молчунов.
Для вида Дима ещё немного «пожался». Потом махнул рукой и проговорил:
— Ладно, только сначала принесите извинения…
— Это ещё за что? — начал было Комаров.
— Возле кинотеатра вы посмели оскорбить одну мою знакомую… хорошую знакомую, — добавил Дима.
— Извиняемся, — сказал Комаров.
— И деньги надо вернуть, — сказал Дима, — те, что вы у меня в долг брали.
— Нет денег, — сказал Комаров.
— Подпрыгни, — сказал Дима.
Комаров подпрыгнул, и в кармане у него зазвенела мелочь. Пришлось вернуть долг.
«Жалко, Тошка не видит», — подумал Дима и громко сказал:
— Ладно, грабьте!
Итак, из ста
— Учтите, — сказал Комаров своим помощникам. — Угол делим так: мне пятнадцать, вам- десять на двоих. Чтобы потом не было разговоров.
Молчунов и Печёнкин сбегали за лопатами, а Дима с Комаровым уселись рядом на гранитном камне с загадочными знаками. Дима скрестил руки на груди.
— Десять кругов? С какого начинать? — спросили Диму Молчунов и Печёнкин.
— Неужели не понятно? — с преувеличенным удивлением сказал Дима. — Простейший шифр. Вероятно, клад спрятан в круге под цифрой один. Если там клада не будет, вероятно, он закопан в круге под номером два. И так далее.
Молчунов и Печёнкин вонзили лопаты в первый круг. Дима с Комаровым стали наблюдать за их работой.
— Димка! — раздался за спиной голос сестры Зинаиды. — Вот я сейчас папе скажу! Ты помнишь, что тебе папа приказал?
Дима прижал палец к губам, поясняя мимикой следующее: я всё помню, что я сам, в педагогических целях, во что бы то ни стало, все ямы своими руками!
— Сейчас приду и приведу папу! — сказала Зинаида.
Если Зинаида приведёт папу (а она приведёт, это уж точно!), то Дима знал — ему придётся, без всяких отговорок, своими руками.
— Зин, — сказал Дима. — Хочешь, я тебе открою одну тайну! Так и быть… Дело в том, что мы копаем… не ямы для кустов… а мы… это… ищем…
— Что вы ещё тут ищете? — спросила Зинаида с таким выражением, как будто она всё ещё находилась на пути к папе.
— Только дай слово, что могила!
— Ну, могила! — сказала Зинаида.
Дима оглянулся. Комаров смотрел на него, угрожающе сжав кулаки.
— Клад мы ищем, вот что!
— Какой клад? — удивилась Зинаида. — Глупости ещё! — И, мотнув головой, она скрылась в кустах.
— Мне кажется, ты ей зря про клад трепанулся, — процедил сквозь зубы Комаров.
— А по-твоему, было бы лучше, если бы сюда пришёл мой отец и взял это дело в свои руки? И потом, она всё-таки мне родная сестра!
— А претендовать она не будет? — спросил Комаров.
— На что претендовать?
— На долю от клада…
— С чего это она будет претендовать? — возмутился Дима. — У нас в стране такой закон — кто не работает, тот не ест!
— Ну, как? — спросил Комаров Молчунова, когда тот, скрывшийся в первой яме по пояс, перестал махать лопатой.
— Пока ноль-ноль, — сказал Молчунов.
Дима подошёл к первой яме, заглянул внутрь, посветил фонариком, и решил, что в такой глубокой яме можно сажать уже не черёмуху, а целый дуб, и сказал:
— Попробуйте во втором круге… Дед говорил, что клад зарыт не шибко-то глубоко.