Капитан Ришар

Дюма-отец Александр

Выполнив эту операцию, он сказал:

— Теперь представители земель будут тянуть в алфавитном порядке. Какую землю представляет наш новый брат?

— Эльзас, — ответил крестник Шлика.

— Эльзас? — воскликнули все посвященные. — Но тогда ты француз?

— Француз или немец, как вам больше понравится.

— Ты прав, — произнесли два или три голоса, — эльзасцы — это немцы, эльзасцы принадлежат к великому германскому роду. Да здравствует Германия!

— Братья, — сказал председатель, — что вы решите относительно нашего нового брата?

— Поскольку

он был принят и посвящен, поскольку он выдержал испытание, поскольку здесь представлены Голландия, Испания и Италия, почему бы не быть Франции?

— Ну хорошо, — сказал председатель, — пусть те, кто согласен с тем, чтобы название «Эльзас» фигурировало в урне вместе с другими названиями, поднимут руку.

Все подняли руки.

— Брат, — произнес председатель, — Эльзас провинция немецкая.

И он бросил в урну восемнадцатый белый шар, поданный ему.

— А теперь, — продолжал он, — начнем в алфавитном порядке.

И назвал, согласно первой букве:

— Эльзас!

Молодой человек подошел к урне, и в то мгновение, когда он опустил в нее руку, на его лице отражалась нерешительность, ни малейшей тени которой не было заметно, когда он командовал своим расстрелом.

Он вытащил белый шар.

— Белый! — воскликнул он, плохо скрывая свою радость.

— Белый! — повторили все.

— Баден! — вызвал председатель.

Шлик решительно сунул руку в урну и вытянул белый шар.

— Белый! — повторили опять все.

— Бавария! — продолжал председатель.

Представитель Баварии вышел вперед, погрузил руку в урну и вытянул черный шар.

— Черный! — сказал он спокойно и почти радостно.

— Черный! — повторили все голоса.

— Ну что же, — сказал баварец, — через три месяца Наполеон будет мертв или я буду расстрелян.

— Да здравствует Германия! — хором воскликнули все. А так как цель заседания была достигнута, то члены Тугендбунда разошлись.

VI

БУДЬ ВЫСТРЕЛ НА ШЕСТЬ ДЮЙМОВ НИЖЕ, КОРОЛЯ ФРАНЦИИ ЗВАЛИ БЫ ЛЮДОВИКОМ XVIII

Однажды вечером в уголке императорского дворца Шёнбрунн юный герцог Рейхштадтский беседовал с сыновьями эрцгерцога Карла; при этом дети смеялись так громко, что отец, о чем-то серьезно беседовавший в другом конце гостиной с императором, эрцгерцогами и эрцгерцогинями, опасаясь, как бы хохот августейших отпрысков не помешал их высочествам и его величеству, почел долгом вмешаться и спросил детей, что же вызвало у них такую радость и чему они так весело смеялись.

— О папа, не обращайте внимания, — ответил старший из сыновей эрцгерцога, — Рейхштадт рассказывает нам, как его отец вас всегда бил, и это нас очень смешит!

Эрцгерцог Карл, будучи милейшим человеком, рассмеялся еще громче, чем дети; видя это, император, эрцгерцоги и эрцгерцогини рассмеялись еще громче, чем сам эрцгерцог Карл.

Правда, к тому времени, когда в Вене так искренне смеялись над поражениями знаменитого эрцгерцога, победитель под Тенгеном, Абенсбергом, Ландсхутом, Экмюлем и Регенсбургом уже умер.

(Анекдот этот подлинный, его мне

рассказала королева Гортензия, когда я в 1832 году целую неделю пользовался ее любезным гостеприимством в замке Арененберг некоторое время спустя после смерти Римского короля).

Посвятим же главу рассказу об одной из самых великолепных кампаний Наполеона — о походе 1809 года.

Мы оставили императора в Донаувёрте 17 апреля в полдень: он отдавал там приказы своим маршалам и своим помощникам. Дальше всех находился маршал Даву (он, как мы знаем, удерживал Регенсбург), и Наполеон спешил отправить ему приказ в первую очередь. Поэтому первым офицером, которого вызвал Наполеон, чтобы вручить ему депеши, только что им продиктованные, был лейтенант Поль Ришар, но князь Невшательский, как всегда грызя ногти, сообщил императору со смущенным видом, что он поручил этому офицеру особое задание.

Правда, вместо него князь предлагал — если император непременно хотел, чтобы его депеша была доставлена офицером по фамилии Ришар, — лейтенанта Луи Ришара, прибывшего из Италии.

Но император заявил, что коль скоро он не отправляет к маршалу Даву того же человека, которого ему прислал маршал, то для него не имеет значения фамилия курьера, лишь бы это был боевой, смелый и умный человек.

Явился офицер.

Император вручил ему депешу, адресованную маршалу Даву.

Кроме того, Бертье приказал снять две копии с этой депеши и отправил их с двумя другими курьерами и двумя разными путями.

Это была бы редкостная неудача, если бы ни один из трех курьеров не достиг цели.

Вот какие приказы отдал император своему маршалу:

«Немедленно покинуть Регенсбург, оставив там, тем не менее, один полк для охраны города;

подняться вверх по Дунаю между рекой и основной массой австрийских войск; сделать это осторожно, но решительно;

наконец, соединиться с ним, Наполеоном, через Абах и Обер-Зааль в окрестностях Абенсберга, в том месте, где Абенс впадает в Дунай».

Приказы Даву были отправлены; теперь надо было послать депешу Массена.

Были найдены еще три новых курьера, и с ними был отправлен в трех экземплярах следующий приказ:

«Император приказывает маршалу Массена покинуть Аугсбург 18-го утром и спуститься по пфаффенхофенской дороге на Абенс к левому флангу австрийцев. Позже император назовет направление дальнейшего движения войск маршала — на Дунай, на Изар, к Нёйштадту или Ландсхуту.

Маршал должен отходить, сея вокруг слухи о марше на Тироль, оставив в Аугсбурге надежного командующего, два немецких полка, всех истощенных и усталых людей, а также продовольствие, боеприпасы, — то есть все, что необходимо на две недели.

Император советует маршалу, как никогда нуждаясь в его преданности, спуститься к Дунаю как можно скорее».