Капитан Педро
Шрифт:
Дом наш был полон родных и соседей, пришедших пожелать нам счастливого плавания. Они все сидели в столовой, и мать, бледная и печальная, угощала их горячим вином и пирожками.
Мой любимый дядя, толстый и веселый человек лет шестидесяти, сам судовладелец и бывший моряк, похлопал меня по плечу и подарил мне серебряные часы луковицей. Я обомлел от восторга. Другой дядя подарил мне бритву, заметив со смехом, что хотел это сделать, когда мне исполнится шестнадцать лет.
— Но, — сказал он, — когда тебе исполнится шестнадцать, ты будешь далеко в море. Все равно раньше тебе не придется
Я заметил, как мать побледнела при напоминании, что пройдет не меньше двух лет, прежде чем она снова увидит меня.
Затем меня стали дразнить ожидающими меня линьками, которых, как шутя уверяли родные, мне не избежать из-за моего резвого характера. Я и сам знал, что для юнги линьки вещь неизбежная, но не очень сокрушался, представляя себе, что они, вероятно, не больнее линейки викария Джонса.
В середине дня портной принес мне матросское платье, и я, надев его, потихоньку выбрался из дому, чтобы показаться в этом наряде товарищам и узнать об исходе драки. Большинство товарищей бродило с подбитыми глазами и носами. Они рассказали мне с гордостью, что писцы были разбиты. Бой был так грандиозен, что на место побоища прибежала городская стража, которая и прекратила избиение и преследование писцов.
После обеда мать заставила меня прочитать ей вслух главу из Библии и плакала, обнимая меня. Если б я знал тогда, что она плакала недаром, а словно предчувствуя, что придется мне испытать! Но я не думал об этом и старался ее утешить, представляя ей, каким храбрым и испытанным моряком я вернусь к ней.
Вечером у нас опять собрались гости, и после ужина мне в первый раз позволили остаться за вином и выпить стаканчик. Пили за мое здоровье, и за то, чтобы я оказался достойным сыном своего отца, и за счастливое возвращение к берегам Англии, и за самую Англию. Тостам не было конца, а в заключение все запели старую морскую песню с выкриками и припевами.
После этого отец приказал мне итти спать, так как на рассвете с отливом «Серебряный Лебедь» должен был выйти из гавани.
II. «СЕРЕБРЯНЫЙ ЛЕБЕДЬ»
Я от всей души наслаждался своим первым плаванием. Правда, работа была трудна, и повременам ночи на вахте были холодны. Но я как-то избежал тяжелых приступов морской болезни, которой подвержено большинство новичков; к тому же мои обязанности были легче, чем у остальных юнг, и я попробовал линьков не больше, чем заслуживал; да они, пожалуй, были и полезны для меня. Это «настоящее» путешествие было совсем таким, как я и воображал. Нехватало только опасностей и приключений — непременных спутников моих воображаемых плаваний. Но и они не замедлили.
Однажды на горизонте показалось какое-то подозрительное судно, которое начало преследовать нас. Я скорее с радостью, чем со страхом следил за его приближением.
Однако мою радость несколько умеряла озабоченность отца и напряженное состояние всей команды. Отец внимательно разглядывал судно в подзорную трубу; около него стоял первый шкипер Ричард Бумтри и тоже всматривался в даль, приложив руку к правой щеке, что всегда служило у него признаком волнения. Я знал, что их обоих нелегко испугать.
—
Первый шкипер не сразу ответил. Он опустил трубу и, взглянув моему отцу прямо в глаза, сказал:
— Сэр, это судно «Черная Смерть». Это так же верно, как то, что я моряк.
— «Черная Смерть», — повторил отец, — да ведь это же самое отчаянное пиратское судно! Я много слышал о жестокости и смелости этой шайки. Ну, что ж... Пока возможно — будем удирать. Нагонят — будем сражаться. А на худой конец — выстрелом из пистолета в пороховую камеру взорвем «Серебряного Лебедя». Я не намерен сдаваться — передайте это команде! Прикажите приготовить оружие и расставьте людей по местам! Да поживей!
— Есть! — ответил шкипер и бросился вниз к команде. Оружие было роздано, палуба очищена и стрелки стали по местам, готовые к бою. Это было сделано вовремя, так как вражеское судно уже догоняло нас, хотя все паруса на «Серебряном Лебеде» были подняты и мачты скрипели под их тяжестью.
Пока я разглядывал «Черную Смерть» с любопытством, смешанным со страхом, блеснуло пламя, раздался грохот выстрела, и водяной фонтан поднялся в двухстах ярдах от нас. За ним последовал другой, еще ближе, чем первый. Становилось ясно, что удрать нам не удастся. «Черная Смерть» была быстроходней. Но ветер внезапно упал, и паруса бессильно повисли на мачтах.
— Маленькая отсрочка, — сказал мой отец. — Спустить лодки, мистер Бумтри! Постараться на буксире вывести «Серебряного Лебедя» из-под обстрела!
Лодки были быстро спущены. Люди ретиво налегли на весла, и «Серебряный Лебедь» был медленно отведен от пиратского судна. Еще один снаряд шлепнулся в воду, показывая, что мы в относительной безопасности, пока длится штиль.
— Они спускают лодки, сэр, и поднимают черный флаг! — доложил Джозиа Бун, второй шкипер.
Мы решили, что они следуют нашему примеру и хотят буксировать свое судно, чтобы обстрелять нас. Но, повидимому, у них были другие намерения. Четыре лодки направились к нам.
— Это «Черная Смерть», — сказал мой отец, — теперь уж это ясно.
— Вернуть лодки? — спросил мистер Бумтри.
— Нет. Еще есть время. Доложи, когда лодки пиратов приблизятся к нам на расстояние выстрела, Эб!
— Есть, — ответил стрелок.
«Если пираты такие же стрелки, как гребцы, — подумал я, глядя, как равномерно ударяли их веста, и с какой быстротой они приближались к нам, то нам предстоит отчаянная схватка». Наши стрелки навели орудия и сосредоточили все внимание на приближающихся лодках. Внезапно Эб Митчелль крикнул своим хриплым голосом:
— Вражеские лодки на выстрел от нас, сэр!
— Не стрелять! — приказал мой отец. — Мистер Бумтри, верните лодки!
Теперь пиратские лодки были так близко, что можно было различить сидевших в них. Загорелые люди, со свирепыми лицами, сильными взмахами весел приближались к нам. По воде звонко раздавалось их пение. Оттого ли, что они считали нас беззащитными, или из дерзкой беспечности, но все лодки их шли рядом, представляя удобную цель для наших стрелков. Улыбка показалась на тонких губах Эба Митчелля.