Капитан Мак
Шрифт:
Распоряжения Мака были тотчас же выполнены. Укрытием для пяти гвардейцев послужили кучи камня и земли. Мак поставил Перинетту недалеко от колодца л велел ей медленно идти по направлению к нему.
— Самюэль! Самюэль! — стала звать девушка, ходя кругами около колодца.
И тотчас же из колодца послышались отчаянные вопли.
— Ко мне! На помощь! Сюда!
Перинетта наклонилась над колодцем.
— Что это? Кто тут? — спросила она.
— Кто бы вы ни были, помогите нам выбраться отсюда, и мы вас вознаградим, — раздался снизу голос дона Фелипе.
— Но
— Посмотрите, нет ли у колодца веревки? Поищите!
— Да, вы правы, и если вам этого хватит… А как ее привязать?
— Поищите, там в ограде у самой земли должен быть крюк.
— Ага, вот он! — воскликнула Перинетта. — А вот вам и веревка!
Мак лег на землю у ограды с другой стороны.
Через несколько мгновений пять человек, то есть дон Фелипе и четверо его друзей, вылезли из колодца. Ощутив, наконец, под ногами твердую землю, дон Фелипе злобно расхохотался; его распирала ненависть.
Это послужило сигналом солдатам: они были наготове и бросились на испанцев, мгновенно связав четверых из них. Сопротивление оказал один дон Фелипе: он отпрыгнул назад и в ярости закричал:
— Мак! Опять Мак!
— Да, милостивый государь, и на этот раз я вас поймал!
— Ты меня поймал, презренный? Ты так думаешь?
— Да, сударь, можете сами в этом убедиться!
Дон Фелипе бросился к дону Гарсии и резким движением схватил его шпагу.
— Так ты думаешь, что я от тебя не уйду? — воскликнул он, становясь в позицию, размахивая шпагой с такой яростью, что солдаты, уже готовые броситься на него, невольно отшатнулись. — Ты ошибаешься: я, дон Фелипе д'Абадиос, я, друг короля, не покорюсь наемному солдату!
— Пусть ваша гордость не страдает. Благодаря вам я больше не наемный солдат, — насмешливо ответил Мак. — Его преосвященство господин кардинал соблаговолил отдать мне должность коменданта, которую вы испросили у короля для дона Руиса и Мендозы. Таким образом, милостивый государь, препроводить вас к кардиналу будет иметь честь именно это важное лицо.
— О, нет, никогда! — воскликнул дон Фелипе.
С этими словами он бросился на шпагу, которую держал в руке, и упал вниз лицом: клинок пронзил его насквозь и вышел между лопатками.
Мак наклонился; одного взгляда ему было достаточно, чтобы понять: его враг ушел из жизни.
Сидуан и один из солдат унесли тело в хижину, где до этого прятался отряд.
— Ей-богу, — сказал Мак, — это очень сильно упрощает мою задачу. Этот дворянин сильно стеснял меня, потому что я не хотел быть неблагодарным по отношению к его сестре. Убить себя — это единственный поступок, который он мог совершить, чтобы сделать мне приятное.
Потом четверо окончательно растерявшихся испанцев были доставлены в хижину, где Мак поручил солдатам их бдительно охранять.
— Ну, на этот раз, дорогой капитан, все кончено? — спросил Сидуан. — Остальное — дело полиции.
— Да, мой мальчик, — ответил Мак, — но прежде мне еще нужно еще раз спуститься в колодец.
— Вы шутить изволите, любезный хозяин?
— Да
— Ах, что вы такое, Боже мой, говорите?! Рисковать жизнью ради какого-то сувенира!
— Ах, милый Сидуан, жизнью часто рискуют и из-за гораздо меньшего, но ты, мой мальчик, можешь со мной не ходить.
— Нехорошо так говорить, капитан. Вы отлично знаете, что я за вами хоть в ад пойду!
— Ну, тогда давай побыстрее! Мне тоже не терпится выйти из этой ужасной гробницы раз и навсегда — довольно я тут натерпелся! Но нам нужны кирка, лестница и что-нибудь вроде той кормушки, которой ты так удачно прикрывался от камней.
— Все здесь, капитан. Я же не знал, не придет ли вам в голову самому туда лезть за доном Фелипе, и я заставил все сюда притащить.
— Решительно, мой мальчик, ты очень поумнел. Пошли!
— Сударь, — спросил трактирщик, — мои новые обязанности несомненно требуют, чтоб я пошел с вами?
— Безусловно, — ответил Мак, — ты будешь держать фонарь. Только я вас сразу предупреждаю, друзья мои, что я намерен добраться до того самого благословенного стола, который спас мне жизнь. А он сейчас находится в очень опасном месте, потому что все эти хождения взад и вперед окончательно расшатали старую кладку.
— Пойдем, капитан, у меня в кармане камзола лежит веревка висельника, а она свою силу доказала.
Мак улыбнулся.
Капитан ошибался, считая, что подземелье стало еще опаснее, чем было прошлой ночью, напротив: все, что могло упасть, уже упало и образовало своеобразные подпорки сводам. Это делало предприятие хоть и не безопасным, но все-таки возможным, а накануне оно было бы чистейшим безумием.
Поскольку мы уже описывали этот подземный путь, воздержимся от того, чтобы еще раз следовать за Маком. Поиски были долгими и тщательными, но Мак верил, что его медальон остался именно на том месте, где он провел ночь, а потому искал именно там.
Короче, через час, проведенный за осторожным разбором кусков штукатурки и камней, он увидел блестящий предмет: это был его медальон!
Со всеми предосторожностями трое мужчин вышли, на этот раз навсегда, из подземелья, ставшего свидетелем такой напряженной борьбы.
Мак подошел к солдатам, сторожившим испанцев. У тех был жалкий вид. Они, вероятно, жалели, несколько запоздало, правда, о том, что проявили такой интерес к судьбе дона Фелипе.
— Дети мои, — сказал Мак солдатам, — двое из вас останутся сторожить тело этого несчастного, который сам наложил на себя руки, пока за ним не придут. Остальные пойдут со мной. Мы отведем к его преосвященству господину кардиналу этих господ, чтобы они дали ему кое-какие разъяснения. Ты, мой славный Сидуан, вместе с Перинеттой пойдешь и подождешь меня у мэтра Лоредана. Ты скажешь моей дорогой Саре, что все идет хорошо, и что скоро и приду, и мы с ней пойдем покупать свадебный наряд для Перинетты.