Капитан Мак
Шрифт:
— Сударыня, — спросил ее Сидуан, возвращаясь к своей первой мысли, — вы действительно думаете, что капитан проспит еще два-три часа?
— Не знаю, — ответила донья Манча.
Сидуан почесал за ухом.
— Ох, надеюсь, что он еще немного поспит, — неожиданно сказал он.
— Вот как? — воскликнула донья Манча. — Какая это муха тебя укусила, дружочек? Только что ты жаловался, что он слишком долго спит…
— Да я просто забыл…
— О чем?
— Что мне еще нужно отлучиться по одному маленькому
— На то, что и твои дела меня тоже интересуют, ведь так? — с улыбкой спросила донья Манча.
— Именно так, сударыня.
— Так что же с тобой случилось, мой мальчик? Счастье или несчастье?
— И то, и другое.
— То есть как?
— Дядюшка у меня помер! — и Сидуан всхлипнул.
Потом улыбнулся и добавил:
— А я — его наследник… а сбереженьица у него, у дядюшки Жоба, были!
— Его звали Жоб? — переспросила донья Манча.
— Да, сударыня.
— Он был слугой Самюэля Лоредана?
— Точно так, сударыня.
— И он был твоим дядей?
— Да, родным братом моей покойной матушки; у нас в краю это называется двоюродный дядюшка.
— И он умер?
— Да, сударыня; его убили бандиты Ригобера как раз, когда он направлялся в Пре-Сен-Жерве из-за вашей серьги. Вы же понимаете, что раз я — наследник, то нужно пойти к нотариусу… к прокурору.
— И потому ты хотел уйти?
— Да, сударыня.
— Хорошо, — сказала донья Манча, — помоги мне перенести капитана в его комнату, и можешь идти.
— Как, вы его не оставите здесь?
— Конечно, нет.
Донья Манча подошла к двери, которую она оставила приотворенной, и поднесла к губам серебряный свисток. Услышав его, из особняка вышли два высоких лакея, в камзолах, расшитых галуном и позументом. Они несли что-то вроде носилок. Сидуан повиновался.
Капитан по-прежнему спал, как Спящая Красавица. Его бы не разбудили, и пушки Ля Рошели, которые вызывали такую жестокую бессонницу у господина кардинала. Мака перенесли в роскошную комнату на втором этаже особняка.
По знаку доньи Манчи Сидуан уложил Мака на кровать с белым, расшитым золотом пологом, по четырем углам которой в торшерах горели ароматические свечи.
— Это все веревка! — прошептал Сидуан.
И ушел по своим делам.
Оставшись одна, донья Манча нежно взглянула на Мака, который начал понемногу просыпаться.
— Теперь все готово, — сказала она, — и я могу уйти.
И она на цыпочках вышла.
А капитан Мак, в своем летаргическом сне, завладевшим им после того, как он выпил щербет доньи Манчи, видел удивительные сны. Во сне продолжалась реальная жизнь, и события разворачивались так:
… Мак проснулся в кабинете господина де Гито через несколько минут после того, как там уснул.
Светало; залы были пусты, бал давно
Мак подошел к одному из окон, выходившему во внутренний двор. Посередине двора возвышалась виселица. На эшафоте стояли два человека. На первом была черная мантия и квадратная шапочка. Это и был секретарь суда, который должен был зачитать осужденному приговор.
Второй был одет в красный кафтан; посередине спины на его одеянии была изображена желтая лестница. Это был сеньор города Парижа — то есть палач.
А вокруг эшафота стояло множество солдат, слуг, тюремщиков и двенадцать нотаблей из горожан, назначенных присутствовать при казни, а также чиновник королевского суда и три гвардейца кардинала.
Не хватало только осужденного.
Мак стоял у окна и думал:
— Очевидно, это виселица для меня. Сейчас за мной придут.
В кабинете господина де Гито было четыре двери. Перед каждой стояло по солдату с алебардой на плече.
Мак отошел от окна и спросил у одного из солдат:
— Я чего еще ждут?
— Не знаю, — ответил тот.
Тогда Мак подошел к другому и сказал:
— Но ведь тут собираются повесить какого-то человека?
— Да, — ответил солдат.
— А как его зовут, не знаете?
— Не знаю.
Мак подошел к третьему, задал тот же вопрос и получил тот же ответ.
Четвертый, видимо, был осведомлен получше и ответил:
— Собираются повесить какого-то капитана.
— А имя его вы знаете?
— Мак, — ответил солдат.
— Это я, — сказал Мак.
— Не знаю, я никогда его не видел.
Мак вернулся к окну. Ему казалось, что все бывшие во дворе люди повернули головы в одну сторону и смотрят на дверь в углу двора.
Солдат, который только что дал Маку такие точные разъяснения, сказал ему:
— Оттуда должен выйти осужденный и пройти к эшафоту.
И не успел солдат это сказать, как дверь отворилась. Мак в полном изумлении отшатнулся от окна. На пороге двери появился человек в сопровождении четырех солдат. Руки его были связаны за спиной, и рядом с ним шел священник.
Мак был потрясен: человек, которого собирались повесить, был одет как он, и они походили друг на друга, как две капли воды.
И тут Мак закричал:
— Кто этот человек?
На что солдат ответил:
— Это капитан Мак.
— Это я — капитан Мак, я! — закричал Мак.
Солдат пожал плечами и повернулся к нему спиной.
И Мак в полном ужасе увидел, что этот человек, похожий на него, как его собственное отражение в зеркале, всходит на эшафот, целует распятие, которое священник поднес к его губам, потом просовывает голову в петлю.