Капитан Химеры
Шрифт:
– У меня в Гильдии тоже наметились перемены, – голограмма раздраженно взъерошила черные волосы, а где-то за пределами изображения раздалось тихое недовольное ворчание. Видать, магистр отпустил своего енота побегать по кабинету, и шерстяной наглец всеми силами участвовал в беседе. – Я не беру женщин в личный отряд, но Совет считает, что пилоты из них не хуже, а порой и лучше. У некоторых правящих семей в телохранителях – женщины. Так что тебе придется задуматься.
– Абсурд какой-то! Неужели ты не можешь хотя бы, не знаю даже… сдать мне в аренду одного из своих
– Мне стоит тебе напоминать, как Совет относится к вольным наемникам? Я держу перед ними ответ, а как я успел выяснить – груз у тебя не просто “экзотика”. Все пираты ближайших секторов уже мысленно нарисовали мишень на твоей ржавой посудине.
Бальтазар раздраженно рыкнул, но понимал, что друг прав. Если что-то случится с кораблем, на котором будет гильдейский пилот, то ответственность ляжет и на магистра в том числе, а он убежденно никогда не занимался контрабандой. Особенно такой специфической.
– То есть у меня нет выхода, кроме как падать в ноги к этой пигалице и молить стать моим вторым пилотом?! Потому что я никогда не найду никого, кто захотел бы со мной лететь?!
– Репутация, Бальт. У тебя от нее остались одни лохмотья.
– Сказал человек, который свою репутацию давно похоронил и привалил сверху камнем.
Магистр предупреждающе вскинул руку.
– Я попрошу! Пока что просто похоронил.
Тяжело вздохнув, Бальтазар рухнул в кресло и растер лицо ладонями. От всех этих разговоров у него жутко болела голова. Он не привык признавать поражение. И, вообще, проигрывать очень не любил, но зерно истины в словах магистра было.
Мало кто захотел бы лететь с капитаном, у которого в самый ответственный момент могла улететь кукушка. А девка его совершенно не боялась. Краснела, смущалась, но не дрожала словно осиновый лист, как обычно бывало, стоило только кому-то услышать его имя.
Это чего-то да стоило.
– Она правда не подчинилась приказу?
Магистр закатил глаза и потянулся куда-то в сторону. За инфопланшетом, наверное.
– Мне нужно имя, я мысли не читаю.
– Клара Наварро.
Фэд вскинул голову и о чем-то задумался.
– “Наварро”? Это не дочка того самого капитана Наварро, что героически погиб на Панголе?
– Я за такими вещами не слежу.
– Дело было громкое, – магистр будто упрекал Бальтазара, но его лицо оставалось совершенно бесстрастным. – Он отказался бросать людей, которых не подобрал эвакуационный челнок. Забрал всех, кого мог, а сам был серьезно ранен. Даже до капсулы не добрался – его второй пилот улетал с планеты уже без капитана.
– Храбрец, значит.
– Именно. Приказ отступать поступил, а капитан уперся – не полечу без людей и все.
Час от часу не легче.
– Неповиновение – это у них семейная черта.
Магистр пожал плечами и отложил планшет.
– У нее в деле все еще проще. Капитан, которому она не подчинилась, известен своей жестокостью и самодурством. Я лично его уволил сразу же, как только корабль вернулся на Заграйт. Вот только исправить запись в ее деле нельзя, понимаешь же. Мы все подчиняемся одним правилам, а подавать апелляцию
– Почему?
– Сам знаешь, – взгляд у Фэда похолодел. – Сколько грязи вылилось на твою голову, когда Совет хотел тебя… убрать? Сколько споров было из-за твоих модификаций. Но ты – взрослый мужик с безупречными рекомендациями, а она только недавно из академии да еще и с клеймом бунтаря, пусть даже от редкостного урода, которому самое место на помойке. Максимализм взыграл, девичья гордость. А без нее я не мог подать прошение о пересмотре дела. Правила, над которыми я не властен.
– Все равно не нравится мне это!
Фэд криво усмехнулся.
– Тут вопрос простой, Бальт. Ты либо летишь, либо нет.
О, он должен был лететь. Даже такого выбора, как “да или нет”, ему не оставили. Только “да”. Никаких отговорок быть не могло. И от этого на душе становилось совсем паршиво.
– Значит, придется к ней идти.
– Дать тебе пару уроков обращения с женщинами?
Бальтазар вернул другу точно такую же кривую усмешку.
– Спасибо, приятель, я как-нибудь сам. Ты умеешь только заставлять женщин себя ненавидеть.
– Пошел ты, – беззлобно бросил Фэд и отключился, оставив капитана один на один с мрачными мыслями.
Ему совсем не хотелось никого упрашивать. И совершенно точно не хотелось брать женщину на борт.
Вот только выбора ему, кажется, никто не оставил.
3.
Спустя час Клара расхаживала по крохотной комнате и не находила себе места от гнева.
– Я – хороший пилот, никто бы не осмелился оспорить это! Даже прежний капитан, выставивший меня прочь с такой записью в личном деле, знал это и никогда не сомневался в моих талантах.
Под кожей девушки всколыхнулось колючее, неудержимое бешенство.
– А вот Бальтазару де Сото все мало! – крикнула Клара в потолок и, схватив первое, что под руку подвернулось, швырнула в стену. Крохотная стеклопластовая шкатулка для всяких мелочей жалобно затрещала и брызнула во все стороны полупрозрачными осколками.
Устало опустившись на постель, девушка закрыла лицо руками и глубоко вздохнула. Ее распирало от негодования и тоски, от собственной беспомощности. Эта работа была последним шансом! Куда бы Клара ни шла, везде было одно и то же, но казалось, что уж капитан Бальтазар, который славился тем, что берет в команду самых отчаянных, не прогонит просто так!
Прогнал. Еще и унизил.
– “Я не беру женщин в команду”! – Клара поморщилась. – “Вам не место на корабле и тем более – у штурвала”.
Хотелось едко поинтересоваться, где именно ее место, но взгляд странных голубых глаз все рассказал без слов.
Место Клары где-нибудь в официантках или среди воспитателей и медиков, а на корабль ее могли бы взять только для развлечения самого капитана, чтобы после тяжелого трудового дня мужик имел все возможности расслабиться.
– С-скотина бездушная, – прошипела девушка в потолок и яростно заколотила кулаками по покрывалу на кровати. Ухватив подушку, она прижала ее к лицу и остервенело заорала, пытаясь сбросить напряжение.