Капитан Блад

Удовиченко Диана Донатовна

– Это невозможно. Объект больше не излучает тахионы.

Фраза звучала для Сенкевича полной абракадаброй. Он попытался мыслить логически. Камацу дал какую-то тахионную частоту, на которой нужно засекать сигнал пиратского судна. Значит ли это, что излучение исходит от самого корабля или его засекают через переговоры? Вряд ли, слишком просто. Скорее всего на «Арабелле» есть что-то вроде «жучка». Грант и сам задумался над этим вопросом:

– Лонг, что за устройство излучает сигнал?

– Не могу знать, адмирал. У меня нет такой информации.

«Возможно, среди пиратов есть

стукач, который и передает сигнал, – размышлял Сенкевич. – Потому и перерывы – боится, что его уличат. Либо на борту корабля находится замаскированное передающее устройство. Только если у Корпорации была возможность его установить, почему «Арабеллу» сразу не уничтожили? Ну, прилепили бы бомбу вместо «жучка». Нет, – решил Сенкевич, – скорее всего, стукач. Ненадежно это…»

«Если бы кто-то из команды был предателем, он воспользовался бы системой связи бортового компьютера, – Грант наконец соизволил обратить внимание на мысли своего альтер-эго. – Все было бы гораздо проще».

Крейсер выскочил из подпространства неподалеку от планеты Мордор. Сканеры адмиральского судна тщательно пытались обнаружить противника. Однако ничего схожего с «Арабеллой» в зоне их действия не просматривалось.

– Что за?.. Лонг, ты обещал мне уничтожение цели через пять минут, но даже найти ее не можешь! Знаешь, чем грозит невыполнение задания Корпорации?

– Так точно, – понуро ответил штурман.

– И что нам делать теперь?

– Ждать сигнала, адмирал.

– Так постарайся не упустить его на этот раз!

Сдерживаясь, чтобы не наорать на ни в чем не повинного штурмана, Грант встал и прошелся по кабине управления.

Наблюдая за адмиралом, Сенкевич заметил, что тот в порыве гнева забывает блокировать память. Пусть ненадолго, на несколько минут, а то и секунд, но это позволяло порыться в сознании владельца тела. Глядишь и найдется лазейка для вторжения.

Прошло несколько часов, прежде чем раздался радостный голос Лонга:

– Сигнал обнаружен, адмирал!

Голографическое изображение «Арабеллы» возникло в центре рубки, превратилось в красную точку, на которую наложилась трехмерная система координат.

– Скопление Гиад, планета Финестра, – сказал штурман.

– Анна, данные по Финестре, – запросил Грант.

– Колония Корпорации, сырьевой придаток. Две действующие шахты по добыче Эйнштейния. Население около полумиллиона человек.

«Малообитаемая планета, – подумал Грант. – Вполне возможно, что Блад собирается там отсидеться».

Дан

– Что это? – с брезгливой гримасой спросил Дитрих фон Валленштайн, тыча ложкой в зеленую, похожую на болотную жижу массу с плавающими в ней коричневыми островками.

– Суп-пюре из шпината с репой, – ответил КОК. – Полезно для пищеварения.

– Зашибись! Мое пищеварение – не твоя забота. – Дитрих стукнул кулаком по столу. Многочисленные перстни на пальцах жалобно звякнули. – Судя по виду, этот суп уже кто-то переварил.

КОК с непримиримой физиономией сложил мощные руки на груди.

– Полезно, – повторил он.

– Я не хочу полезно. Я хочу вкусно, – настаивал штурман.

– А эльвиус был вкусный, –

печально вставил Сяо Ли. – Его только надо было охладить и порезать ломтиками…

При воспоминании о фиолетовом слизняке КОК набычился. Еще одним побочным эффектом апгрейда стала помешанность киборга на здоровой пище – слишком уж сложную программу ввел в него Сяо Ли. И хотя команда изо всех сил сопротивлялась попыткам привить ей культуру питания, КОК не оставлял надежды.

– Хватит, – Блад как всегда охладил его благой порыв. – Принеси нормальную еду, а это на корм акулам…

Киборг опечалился, но убрал шпинатное пюре, вместо него подал отбивные с гарниром из риса. Единственным, кого КОК слушался беспрекословно, был капитан – Блад требовал, чтобы на это были запрограммированы все бортовые киборги. Но даже он не мог убедить здоровяка прекратить кулинарные издевательства, и каждый раз, прежде чем подать на обед кусок мяса с картошкой, КОК ставил на стол морковное рагу, блины из пророщенной пшеницы, суп из океанического планктона либо еще какую-нибудь пакость, утверждая, что она неимоверно полезна. Чем генетически модифицированный шпинат лучше синтезированного мяса, киборг объяснить не мог.

– Протупил ты, кэп, – Ай-семь включил экран, появился в образе Жасмин, кокетливо похлопал ресницами. – Отпустил свою шалаву, а теперь она нас догоняет. Расстояние – три тысячи километров.

– Когда в зоне поражения появится?

– Примерно через полчаса.

Акула кивнул. Недооценил упрямство бывшей, придется уничтожать.

– Может, живьем захватим? – физиономия Дитриха фон Валленштайна замаслилась. – Такое добро пропадает…

Матросы, как Блад именовал своих подчиненных, радостно заржали.

– Я против лишнего насилия, – спокойно ответил капитан.

Он запрещал команде принуждать пленниц к сексу, справедливо считая, что с каждой женщиной всегда можно договориться по-хорошему. В самом деле, захваченные дамы, перед которыми ставился выбор: отправиться в спальную капсулу либо, как Блад выражался, «на корм акулам», через утилизатор в открытый космос в виде атомов, – почему-то сразу делались удивительно податливыми.

Только вот он не думал, что с Жасмин Ламер пройдет такой фокус – слишком своенравной и жесткой она стала. Дан уловил в мыслях Акулы толику сожаления: пират не хотел убивать бывшую подружку, но осознавал, что выбора нет.

– Ладно, пошли в рубку, – сказал он помощнику, дожевывавшему отбивную.

– Что нужно было сделать девке, чтобы она гонялась за тобой по всей галактике? – ворчал по дороге Дитрих.

Усевшись в кресло, Блад приказал:

– Защитные поля на полную мощность!

– Как бы эта шалая баба их насквозь собственной башкой не протаранила, – ухмыльнулся штурман.

– Шутки в сторону, работаем! – пресек разговоры капитан.

Несмотря на большую разницу в размерах, истребитель дальнего действия был серьезным противником для рейдеров класса «Катран». Скорость и маневренность мелкого аппарата компенсировали его слабую защищенность и малый боезапас. Правда, нанести серьезный ущерб «Арабелле» Жасмин могла только с близкого расстояния, о чем был прекрасно осведомлен Блад.