Капитал
Шрифт:
Цукерман. Что вы говорите!
Белугин. К тому же, по тем документам, которые вы же сами помогли мне состряпать, шкатулка не представляет никакой художественной ценности.
Цукерман. Как это некстати!
Белугин. Хорошо, так и быть. Если дело выгорит, может рассчитывать на полтора-два процента. Это бизнес, дорогой мой Давид Семёнович, а в бизнесе выживает сильный.
Роза Моисеевна. Слушай, основоположник, хотя ты и дурак, но ты всё-таки еврей.
Карл Маркс наклоняет бронзовый бюст, и тот опрокидывается, звучно ударяя по темечку начинавшего подниматься Белугина. Белугин садится и обвисает, словно тряпочная кукла.
Цукерман хватает бюст, ставит на место, шлёпает Белугина по щекам.
Цукерман. Эй, слушайте… как же это… Роза! Я ничего не понимаю! Как он упал?.. Эй! Очнитесь!..
Белугин открывает глаза, смотрит по сторонам.
Белугин. Что это… Мне стало плохо?..
Прижимает к груди дипломат.
С улицы сигналит автомобиль.
Дайте руку… Помогите мне дойти до машины.
Цукерман выводит Белугина из лавки.
Карл Маркс, врубив свою оглушительную музыку, делает в сторону Розы Моисеевны прощальную рокерскую «козу» и тоже выходит. Роза, в подражание, делает ему вслед такой же жест.
Слышно как трогается автомобиль, с треском уезжает мотоцикл.
Возвращается Цукерман.
Роза Моисеевна. Он уехал?
Цукерман. Он вернётся.
Роза Моисеевна. Там у него будут большие неприятности.
Цукерман. Но потом, когда он приедет, неприятности будут у меня, здесь.
Роза Моисеевна. Он ничего тебе не сделает.
Цукерман. Господи, от кого я это слышу!.. Кто это ещё вчера запугал меня чуть-чуть не до разрыва сердца?
Роза Моисеевна. Всё-таки этот мерзавец на государственной службе. Его самого так тряхнут и так запугают, что он всю жизнь будет делать вид, что незнаком с тобой.
Цукерман. Правда?.. Розочка, ты меня успокоила. Но эти молодые люди, которых я хотел обмануть, они ведь ненавидят меня!
Роза Моисеевна. Они всё простили.
Пауза.
Цукерман. Знаешь, Розочка, я так устал сегодня… Можно я закрою лавку?
Роза Моисеевна. Правильно, Додик. Тебе необходимо успокоить нервы и подкрепиться. Поезжай сначала на кладбище, посиди на лавочке возле могилы и послушай голоса птиц. А потом пообедай с вином в хорошем ресторане.
Цукерман достаёт связку ключей, затворяет дверь
Теперь из зала виден портрет его супруги в траурной рамке.
Цукерман(обращаясь к портрету). Розочка, я именно так и сделаю.
Целует портрет, медленно выходит, гасит за собой свет.
Один за другим выходят на сцену, произносят свои монологи и остаются в затемнении действующие лица.
Первые четверо выходят из правой кулисы, остальные — из левой.
Алексей. Не волнуйтесь, это уже эпилог. У нас всё сложилось хорошо. Как говорят в сказках, мы жили долго и счастливо. А шкатулка… она оказалась не настоящей. Поразительно ловко сработанная когда-то в Германии копия. В своё время там были великие мастера морочить головы…
Ольга. Правда, у нас всё замечательно. Наш кредитор… (Смотрит на Алексея.)
Алексей. «Монолит-Гарант».
Ольга. Он лопнул. Тогда же, на третий день, когда наступил последний срок.
Алексей. Как мыльный пузырь.
Ольга. Сбежал с деньгами. Он теперь в розыске, а нам не пришлось возвращать последнюю часть кредита. Зато, при участии Давида Семёновича, моего дяди, мы купили новую мебель.
Санёк. Через год я получил повышение.
Шилов(выглядит респектабельно). Я вовремя завязал. Теперь многие из вас меня знают. У меня есть имя и персональные выставки. Был момент, когда я отточил своё мастерство до полного совершенства. Но теперь, когда всё есть… потерялось что-то главное… Со временем думаю перебраться в Штаты. Американцы глупы, им легче задурить головы.
Белугин(у него мятый портфель и мятое лицо). С этой шкатулкой у меня были крупные неприятности. Меня спасли связи и депутатская неприкосновенность. Но я выкрутился, а через некоторое время даже восстановился на государственной службе. Я отвечаю за состояние ваших дворов и подъездов. Полагаю, вы всем довольны.
Мила Истомина(белое лицо, в трауре). Я хотела мужа бедного, но честного. По любви. Но опять вышла замуж за богатого и нечестного. По расчёту. И его тоже убили. И так четыре раза. Или уже пять… Я пристрастилась к кокаину.
Под руку выходят Цукерман и Роза Моисеевна.
Цукерман. Когда прошло ещё лет пятнадцать или двадцать, я наконец воссоединился со своей любимой женой Розочкой. Мы очень, очень хорошо устроились. Так хорошо, что лучше и не бывает. Поверьте, это такое место…