Капер
Шрифт:
Они еще немного подождали. Наконец Скарагоглу понял, что Каверс не собирается огрызаться и заговорил.
– Я не мог не заметить, что командир эскадрильи Шелдон до сих пор не заменил всех раненых, – небрежно заметил генерал.
Каверс выдержал паузу, а затем сказал:
– Это так, сэр. – «Будь я проклят, если буду отвечать тебе как пацан, который домашнее задание не приготовил!» – подумал он. Капитан уже разговаривал об этом с Шелдоном, но не видел смысла распространяться об этом сейчас.
– Эти люди, к сожалению, не будут допущены к службе,
Каверс позволил своим губам слегка изогнуться в довольно суровой улыбке.
– Благодарю вас, сэр. Очень благородно с вашей стороны. Я непременно передам ваше предложение командиру эскадрильи. Однако, полагаю, вы очень скоро обнаружите, что он уже начал делать свои запросы на личный состав по обычным каналам. Мы не далее как сегодня утром обсуждали его кандидатов. – Улыбка капитана стала чуть шире. – Думаю, вы одобрите его выбор.
Скарагоглу зашел здесь слишком далеко, и оба они это знали. Такая степень вмешательства в дела другого офицера высшего ранга граничила с непорядочностью, ибо это включало в себя попытку получить доступ к документам, которые, по сути, были секретными. К счастью, оба собеседника сознавали потребность в спешке, а потому данный инцидент с его богатым подтекстом не нуждался в дальнейшем упоминании о нем кем-либо из них. Особенно поскольку Каверс уже предчувствовал нетерпение генерала.
«Свяжись со Скарагоглу, и скоро собственную душу уже не сможешь назвать своей, – процитировал про себя Каверс, не позволяя, однако, своей злости никак проявляться внешне. – Впрочем, старый ублюдок и сам это знает, – подумал он затем. – И ему наплевать. Пока Скарагоглу идет своим путем, и этот путь приносит желаемые результаты, ему не требуется кланяться протоколу или даже следить за своими манерами. Но Боже ему помоги, если он когда-нибудь по-крупному напортачит. Тогда все начиная от главного военного прокурора и кончая мной самим кинутся снимать с него шкуру».
– Хорошо-хорошо, – говорил тем временем Скарагоглу. – Я надеюсь с ними побеседовать. Я также прослежу, чтобы его запросы были немедленно удовлетворены.
– Благодарю вас, сэр, – сказал Каверс.
– Тогда не стану долее вас задерживать, – с улыбкой сказал генерал. – Я знаю, что у вас масса работы.
– Благодарю вас, сэр, – повторил капитан.
– Позже, – бросил Скарагоглу и прервал связь.
«Позже? – задумался Каверс. – Что „позже“? Позже я по-настоящему его поблагодарю? Позже мы с ним увидимся? Или позже я его так поблагодарю, что ему мало не покажется? Быть может, мне лучше прямо сейчас отказаться от этого задания и тем самым спасти себя от головной боли, которая мне железно гарантируют размышления о том, что под этим „позже“
Каверс раздраженно уставился на экран компьютера. «Скажу тебе еще одну вещь, генерал, – мысленно обратился он к нему. – Даже если это будет последнее из всего, что я сделаю, даже если мне потребуется заплатить за это из собственного кармана, но в следующий раз, когда ты захочешь со мной пообщаться, тебе, как и всем остальным, придется пройти через моего секретаря». Если долгие годы службы чему-то Каверса и научили, так это тому, что если кто-то что-то сделал, это можно потом переделать.
Не рассказывал ли ему Редер о том, что на базе «Онтарио» имеется какая-то «шпионская лавка»?
– Джеймс слушает, – бодрым голосом произнесла Сара еще раньше, чем на экране появилось лицо. – А, коммандер. – Она вежливо кивнула. – Рада вас видеть.
«Если бы ты была рада меня видеть, – подумал он, – ты бы меня по-прежнему звала Питером». Похоже, они откатились обратно на ту стадию развития их отношений, когда он был для нее просто «коммандер».
– А у меня новости, – радостно сообщил Редер. – Часть моей команды пришлось отцепить. – Он широко ей улыбнулся и с надеждой стал ожидать благодарности.
А Сара по-прежнему сомневалась насчет Питера. Она ожидала, что он примет ее предложение еще тогда, в гимнастическом зале, и его отказ ощущался так, словно он ставил ее на место. А потому она решила не делать никаких далеко идущих заключений по поводу новостей и просто спросила:
– Что вы теперь намерены предпринять?
«А, черт! – выругался Питер. – Я тебя хотел об этом спросить! Ну почему женщины вечно в эти игры играют? Да позвони я Гивенсу и то же самое сообщи, последнее, что этот парень бы сделал, это спросил: „Что вы теперь намерены предпринять?“ Не успел бы я договорить, он бы уже свой вещмешок паковал».
– Если вы, капитан-лейтенант, – ровным голосом произнес Редер, – по-прежнему в этом задании заинтересованы, я рассматриваю вас в качестве возможной замены.
Сара начала улыбаться тону его «капитан-лейтенанта» и уж совсем откровенно ухмыльнулась той искорке раздражения, которую все это привнесло в его глаза. Она просто ничего не могла с собой поделать – Редер ей нравился. Такой откровенно надменный тон заставлял все колокольчики опасности у нее в голове заходиться тревожным звоном, но этот мужчина все равно оставался таким чертовски обаятельным.
– Буду очень рада, коммандер, – скромно отозвалась Сара. – Вы бы хотели, чтобы я подала формальную просьбу, как я уже упоминала раньше?
– В этом нет необходимости, капитан-лейтенант. Через трое суток мы будем готовы отбыть на учебное задание. Я устрою всем инструктаж, когда у меня самого будет больше информации. – Он улыбнулся и кивнул, уже собираясь прервать связь. А затем вдруг нерешительно спросил: – Вы, случайно, о Василии Молочко никогда не слышали?
Глаза Сары задумчиво сузились, а затем расширились, когда она что-то вспомнила.