Шрифт:
Часть 1
Часть 1
Кайрин
День выдался жарким.
Полуденное солнце висело высоко в небе, играло яркими бликами на гладком, отшлифованном камне мостовой, слепило глаза. Да изрядно припекало непокрытую голову.
Я шёл по тротуару, стараясь по возможности держаться в тени деревьев, прячась под навесы редких придорожных лавочек. И мысленно костерил себя за то, что не додумался прихватить шляпу. Кому, как не мне знать, насколько опасным бывает полуденное солнце. Только вчера
Да ещё костюм этот. Из плотной ткани, с положенной по этикету рубашкой и жилеткой под тяжёлым сюртуком. Будь моя воля, оделся бы полегче. Но на аудиенцию к городскому управляющему надлежало явиться в приличном виде. И никого не волновало, что под сюртуком по спине течёт пот, и липкая кожа противно чешется, вызывая настойчивое желание содрать с себя весь этот ворох одежды.
Я достал из внутреннего кармана платок, промокнул влажный лоб и отёр шею.
Да уж, к тому времени, как доберусь до здания ратуши, наверняка буду весь мокрый!
Желая сократить путь, свернул с широкого проспекта на узкую улочку. Здесь оказалось не в пример прохладнее. Дома стояли близко друг к другу, отбрасывая густые тени на щербатую мостовую, и можно было не переживать о солнечном ударе. Да и доберусь до ратуши я точно быстрее. Благо, хорошо знаком с хитросплетениями городских улочек. Даже таких неприглядных, как эта. Подобные узкие полутёмные ходы с жавшимися друг к другу косыми домами и бельем, развешанным на натянутых меж крыш веревках — не самое безопасное место в городе. И уж точно не самое приятное. Из подворотен и тёмных закутков между домами тянуло неприятным запахом. Под ноги попадался мусор. Где-то сбоку мелькнула юркнувшая в расщелину крыса.
Но меня подобным было не удивить. По долгу профессии в каких только подворотнях не приходилось бывать. И на самых окраинах, и на портовых складах с ветхими шалашами жилищ, где влачили жалкое существование семьи рыбаков и портовых грузчиков.
Я хорошо представлял, что такое Нижний город. Видел самое дно. Но никогда не смел упрекать людей в нищете. И никогда не мог отказать им в помощи…
Забавно, но имя моё среди бедняков куда более известно, чем в Верхнем городе. И, увы, это обстоятельство служило мне не очень хорошую службу.
Хотя бы потому, что в ратушу мне надлежало явиться с рекомендациями. А с нищего забулдыги, что и перо в руках никогда не держал, рекомендацию не получишь. Вот и приходится крутиться. Который год подряд вылезая вон из кожи, чтобы подтвердить квалификацию и получить заветную писульку, гордо именуемую лицензией на частную практику.
Я глянул на папку в руке, оценил тонкую стопочку листов внутри. Ещё раз прокрутил в голове список необходимых документов, убеждаясь, что ничего не забыл.
Вдруг услышал голоса. Даже не голоса — крики, долетающие из-за поворота. Ускорил шаг и удобнее перехватил трость, что частенько таскаю с собой, когда выхожу в город.
Особой надобности в ней нет, трость я ношу исключительно
Но сейчас случай был другой. Кричала женщина. Девушка даже.
— Пустите! Мне больно!
Тоненькая фигурка, закутанная в грязный потасканный балахон с капюшоном, извивалась рядом с дородным мужиком, походящим не то на торговца, не то на трактирщика. Мужчина крепко держал девушку за руку, не давая вырваться из железного хвата.
— Ах ты, воровка! Мелкая шваль! Куда собралась?! Я воровство никому с рук не спускаю. Будешь отрабатывать!
— Я ничего не крала! Вы сами выкинули…
— Как выкинул, так и передумал. Это мой кабак, ясно? И всё, что рядом — моё. И помойка, и водящиеся на ней крысы.
— Да пустите! Я на вас работать не буду!
— Будешь, будешь! Ещё как будешь! — Трактирщик притянул девушку ближе. Дернул завязки на мешковатом балахоне. — Ты смотри, хорошенькая. Молоденькая. Моим гостям понравишься.
Я заметил мелькнувшее в вырезе платье. Нежно-голубое, с оторочкой из невесомых полупрозрачных рюшей. Совсем не похожее на платье нищенки.
— Да пошёл ты! — девица извернулась и умудрилась плюнуть мужику в лицо.
Тот вконец разъярился, замахнулся, собираясь ударить.
Но я вовремя успел вмешаться.
— А ну, пустите девушку! — Ткнул трактирщика в бок тростью, отчего тот согнулся пополам. Тем не менее, руки не разжал и выпрямился мгновенно, сверкнув на меня яростным взглядом.
— Эта девица — воровка! Я имею право её наказать.
— И что же она у вас украла? — поинтересовался я.
Девушка на время перестала извиваться. Переводила настороженный взгляда с трактирщика на меня и обратно. Явно раздумывая, кого из нас стоит больше опасаться.
— Тебе-то что? — огрызнулся мужик. — Иди, куда шёл. Без тебя разберусь!
— И всё же? — настоял я.
Трактирщик опустил взгляд и пнул валяющуюся на дороге булку, подпаленную с одной стороны. Та отлетела на другую сторону дороги, и я заметил, каким взглядом проводила хлеб девушка. Сразу видно — голодная. И по всему выходит, что она шарила на помойке возле кабака, а не вовремя вышедший хозяин решил воспользоваться ситуацией в свою пользу…
— От одной булки от вас не убудет.
— Чего-о? — вызверился трактирщик и пошёл на меня, потащив за собой пискнувшую девчонку.
— Отпустите девушку! — повторил твёрдо.
— Да я тебя…
Пришлось вновь воспользоваться тростью, выставив её вперёд.
— Лучше бы вам согласиться по-хорошему.
Мне не хотелось драться, да и не умел я этого, но по-другому трактирщик понимать отказывался.
Что ж, значит, придется выкручиваться.
Я потянулся к силе, почувствовал, как в груди накапливается мягкое благодатное тепло. Мой Дар не предназначен для грубых вмешательств. Он призван латать, а не разрушать. Но маленький фокус я всё же способен сотворить.