Капабланка
Шрифт:
Однако я глубоко убежден, что для совершенствования в шахматах надо изучать в первую очередь эндшпиль, так как научиться хорошо разыгрывать окончания можно независимо от остальных компонентов, тогда как миттельшпиль и дебют тесно связаны с окончанием. Этот очевидный факт игнорировали почти все шахматные авторитеты...
...Мой приятель отдал много времени и энергии изучению дебютов. Мы часто беседовали о шахматах, он спрашивал меня о том или ином дебютном варианте, а я — к его великому удивлению — почти всегда отвечал:
— Я не знаю этого варианта.
Тогда он спрашивал:
— Как же вы разбираетесь в новых дебютных вариантах, если их вам навязывает противник?
И я на это неизменно отвечал:
— 90 процентов вариантов, изложенных в книгах, не
В те времена мне было лет двадцать, а мой приятель был намного старше. Он не внял моим советам, поскольку, вероятно, считал их мнением недостаточно опытного молодого человека. В результате он так и не прогрессировал в шахматах. Он изучал новые и новые варианты различных дебютов, но в турнирах добивался лишь посредственных результатов. А мое уменье играть эндшпиль приносило мне много прекрасных побед".
Приведенное высказывание молодого Капабланки перекликается с известными словами Чигорина, который, несомненно, имел большое творческое влияние на кубинца, что видно из ранних партий Капабланки, приведенных далее в книге.
«В каждом дебюте, чуть ли не в каждом варианте его, можно избежать шаблонных, книжных вариантов, достигая при этом, разумеется, не худших, если не лучших результатов».
Или: «Нередко „теоретическое“ — синоним шаблонного. Ибо что такое „теоретическое“ в шахматах, как не то, что можно встретить в учебниках и чего стараются придерживаться, поскольку не могут придумать чего-либо более сильного или равного, но самобытного».
Но, разумеется, слова и Капабланки и Чигорина относились только к теории начала века, которая была еще довольно примитивной по сравнению с позднейшей. Капабланка несколько недооценивал роль дебюта только в молодости. Позже, как мы увидим, он внимательно следил за теорией шахматных начал, охотно применял дебютные новинки и модные системы, усваивая все новое и ценное из теоретических исследований современников. Ботвинник образно описал, как Капабланка уже на склоне лет (на турнире в Ноттингеме 1936 г.) буквально «на ходу» осваивал теоретические новинки: «Капабланка мало работал в области анализа (дебютов. — В. П.). Он высоко расценивал свой талант и считал, что всегда превзойдет партнера за шахматной доской. Но надо же быть в курсе современных начал? Капабланка и „подсматривал“, как играют его партнеры, критически оценивал эти варианты и, если нужно, применял их». И с еще большим вниманием Капабланка относился к самосовершенствованию в середине игры, все время помня отмеченную им взаимосвязь дебюта, миттельшпиля и эндшпиля и открыв новаторский закон: «Основной принцип середины игры заключается в координации действий своих фигур». Но к вкладу Капабланки в творческое понимание игры мы вернемся позже.
В годы же молодости наибольшее внимание Капабланка уделял эндшпилю. Нимцович так писал в своих советах молодым шахматистам: «Анализируйте также разные типичные позиции... Капабланка именно таким образом и работает. Он вечно анализирует и всегда именно типичные позиции. Капабланка знаком с массой таких положений (главным образом из области ферзевого и ладейного эндшпиля)».
Советский мастер И. Кан однажды наблюдал, как Капабланка, которому было уже сорок восемь лет, совместно с Ласкером анализировал одну позицию: «Печать необыкновенной природной одаренности была на стиле капабланковского анализа. Вдумчивая и неторопливая манера, с которой Ласкер анализировал заинтересовавшее обоих экс-чемпионов мира положение, являлась противоположностью почти молниеносной быстроте, с которой Капабланка демонстрировал тонкие и неожиданные варианты. Сказывалась, конечно, и необыкновенно высокая техника Капабланки», — заканчивает Кан.
В заключение главы приведу единственный составленный Капабланкой этюд (опубликован в 1908 г.). Когда во время московского международного турнира 1936 г. Капабланку спросили, почему он — такой виртуоз эндшпиля —
Привожу решение. Уже одно то, что оно длится более 24 ходов, показывает, насколько этот «орешек» тверд!
Белые начинают и выигрывают: 1. Крc4 Крa6 2. Кр:c5 Крa6 3. Кр:c6 Крa7 4. Кd5! Лh2 5. Кc3 f5 6. Лb7+ Крa6 7. Лb6+ Крa6 8. Лb5+ Крa6 9. Лb4 Крa7 10. Кb5+ Крb8 11. Кd6+ Крa8 12. Кc4 Лa2 13. Крc7 Лa7+ 14. Крc8 Лa6 15. Лb8+ Крa7 16. Лb7+ Крa8 17. Кb6+ Л:b6 18. Л:b6 Крa7 19. Лb2 f4 20. Крc7 Крa6 21. Крc6 Крa5 22. Крc5 Крa4 23. Крc4 Крa3 24. Лg2и т. д.
Глава третья. ПРЕТЕНДЕНТ НА МИРОВОЕ ПЕРВЕНСТВО
ВЫХОД НА МЕЖДУНАРОДНУЮ АРЕНУ
Великолепная победа Капабланки над Маршаллом произвела сильное впечатление на шахматный мир, а для европейских шахматных кругов, которые еще не были знакомы с игрой кубинца, прозвучала подлинной сенсацией.
Американские же поклонники Капабланки уже завели было с ним разговор об устройстве матча на мировое первенство с Ласкером, но Капабланка заявил, что думать об этом рано, поскольку пока что Ласкер играет гораздо лучше его. Это было правильное решение, тем более что для успеха в матче с чемпионом мира нужен не только талант, но и опыт борьбы против сильнейших маэстро разных стран, а его у Капабланки не было. Опыт надо было еще приобрести!
Кроме того, после длительного и напряженного матча с Маршаллом Капабланка нуждался в отдыхе. Как триумфатор он вернулся на Кубу, где не был уже пять лет.
Но Капабланке не сиделось дома, как и Наполеону после его первой, итальянской, кампании было бы скучно на Корсике. На Кубе не было для молодого маэстро подходящих по силе игры партнеров, и трудно было совершенствоваться, не говоря уже о жажде новых лавров, томящей каждого шахматного бойца.
Уже сказывалась двойственность жизни шахматного маэстро, которому, подобно капитану дальнего плавания, почти не остается времени для спокойной, мирной, будничной личной жизни. Маэстро тоже почти всегда «в дальнем плавании».
Капабланка не смог бы, даже если бы и хотел, постоянно жить на горячо любимой им родине — острове Кубе, хотя проводил там немало времени. На Кубе он вырос, впервые ощутил там неистребимую любовь к шахматам, вкусил первые сладкие плоды спортивной известности. Он женился на кубинке, и у молодой четы родились дочь и сын — тоже Хосе-Рауль Капабланка.
Но когда Капабланка-старший достиг в десятых годах текущего столетия всемирной славы, он большую часть жизни проводил в Соединенных Штатах. Молодая, быстро растущая страна в то время манила многих пылких мечтателей, суля воображению якобы безграничные возможности творческого роста и щедрое вознаграждение за успехи. И отделяло ее от Кубы всего несколько часов морского пути.