Каныш Сатпаев
Шрифт:
Обычно так настойчиво добивались приема у академика земляки-баянаульцы, зачастую приходили джезказганцы, в основном старые шахтеры и буровики. А бывало и так: входит человек с тяжелым мешком на спине. Без пояснений видно, что издалека. Антонина Сидоровна пропускала таких без промедления. Знала, что в мешке камни. Человек нашел их где-то в степи и привез, зная, что славный геолог Сатпаев по ним сможет определить, есть ли в той местности подземные сокровища. В глубине души он уверен в этом, иначе не стал бы тащить тяжкую ношу за тридевять земель. Случалось, что зря самодельный рудознатец потрудился — камни окажутся пустой породой или не стоящим внимания минералом. Но Каныш Имантаевич и для таких ходоков находил
В личном архиве президента и фондах Института геологических наук хранится множество писем и заявок, свидетельствующих о рудных проявлениях, обнаруженных такими добровольными помощниками геологов. Многие до сих пор по-детски верят, что только академик Сатпаев смог бы оценить богатство найденной ими жилы. Но они не смогли своевременно дойти до Каныша, о чем жалеют всю жизнь. Автору этих строк однажды пришлось в Баянаульском районе слушать пожилого, солидного отца семейства, который с болью говорил о том, что не сумел вовремя показать рудные камни, найденные в одном месте, Сатпаеву. «Покажите другим геологам», — успокаивал я его. «Показывал. Разве они язык камня понимают, как Канеке, не разобрались, бросили. А Канеке обязательно нашел бы что-нибудь стоящее», — сокрушался аксакал...
Как-то само собой выходило, что люди со многими своими просьбами, даже бедами обращались лично к нему. Приходили на прием, писали письма как депутату, ученому и как президенту.
В архиве академика несколько тысяч подобных писем, рядом копии его ответов. Приведем два из них, отобранные нами, потому что судьбу их удалось проследить до конца. Они выразительно показывают, какими хлопотами иногда приходилось заниматься крупному ученому, президенту Академии наук республики.
«Многоуважаемый М.М... У нас на Рудном Алтае давно работают научными сотрудниками геологи — супруги И. ...много сделавшие по изучению минеральных ресурсов этого края. В семье у них большое горе: старший сын Валерий после болезни гриппом получил осложнение и стал тугоухим. За 6 лет лечения и учебы с логопедом у ребенка улучшился слух, и он сейчас читает в объеме 1-го класса. В этом году Валерику исполнится 8 лет, и он должен пойти учиться в школу. Однако по состоянию слуха ребенок не может учиться в нормальной школе... Прошу вас оказать возможную помощь Павлу Викторовичу в устройстве его сына в московский интернат для тугоухих детей».
Разумеется, больной мальчик был устроен в специальную школу.
В архиве хранится переписка академика о деле карсакпайского кузнеца Баймеиа Алтыаякова. Первое из писем датировано 28 июня 1944 года — Каныш Имантаевич выражает свою признательность и благодарность старому кузнецу за ценный подарок музею — изготовление нескольких образцов вооружения воинов Амангельды Иманова, предводителя повстанцев Тургайской области, боровшихся против имперской администрации; кузнец сам принимал непосредственное участие в восстании. Подарок мастера приравнен Канышем Имантаевичем к исторической реликвии. А в письме, датированном 25 марта 1950 года, он просит министра социального обеспечения республики об увеличении размера пенсии кузнецу Б.Алтыаякову как заслуженному ветерану труда.
Среди писем попадаются и курьезные по содержанию. Есть прошения, изложенные в стихах по старой восточной традиции. Уже известный читателю Сарымолла Болманов, рабочий из Джезказгана, также прислал Канышу Имантаевичу длинное послание в стихах, которое он завершил такими шутливо-загадочными строками: «Живу я в достатке, доволен всем, что мне дано, но вот беда — верблюд мой не дает сна...» Не жалоба и не просьба, но обиняками высказанная надежда на содействие всегда отзывчивого друга. Так и
Казалось бы, совсем ничтожное дело. Стоило ли оно внимания человека, занятого государственными заботами? Но сам Сатпаев считал: раз человек обращается к нему, уповает на помощь академика, нельзя не оправдать его надежды. Делать добро людям! Таков был его девиз. И не было у него разделения: кому помогать, кому отказать, также как не умел он считать одно дело малым, другое большим. Любому частному вопросу президент мог придать общественное звучание.
Как-то приехав в Джезказган, он выступил перед городским активом.
— Хочу еще раз напомнить, товарищи, об уважении к старым нашим кадрам и вообще к людям престарелым, — сказал Каныш Имантаевич. — Многие здесь обращались ко мне с жалобами на невнимание к ним, некоторые пишут даже в Алма-Ату. Возможно, что часть из них пользуется знакомством со мной. Но, спрошу откровенно, не оттого ли случается это, что вы не совсем оправдываете их доверие? Задайте себе вопрос: «Почему они не идут к нам со своей бедой или за советом?» Вот где объяснение их ходатайств ко мне и в другие инстанции. Ведь жалуются не попрошайки и не бродяги, а наши первопроходцы, закаленные в труде кадровые рабочие. Задумайтесь, товарищи!..
V
В 1949 году Канышу Имантаевичу исполнилось пятьдесят лет. Общественность страны широко отметила это событие. Юбилейные торжества прошли в Баянауле, Джезказгане, Алма-Ате. Академика поздравляли десятки научных коллективов, партийные и советские организации почти всех областей Казахстана, учреждения, правления колхозов, отдельные лица, товарищи, старые друзья. В те апрельские дни поступило несколько сот поздравительных телеграмм. Знатного геолога страны поздравили министр металлургической промышленности СССР И.Ф.Тевосян, президент АН СССР С.И.Вавилов, многие светила советской науки. В «Вестник» АН Казахской ССР прислал специальную статью, посвященную юбиляру, старейшина советских геологов академик В.А.Обручев. «В день празднования пятидесятилетия жизни и свыше двадцати лет столь выдающейся научной и практической деятельности академика Сатпаева мне как основателю сибирской школы геологов, в которой он получил свою подготовку к жизненному пути, особенно приятно приветствовать его как организатора и выполнителя изучения богатств нашей родины», — писал 86-летний ученый.
Не только академик Обручев, но и многие другие, в том числе научные учреждения союзных республик, приславшие приветственные адреса и телеграммы, отмечали знаменательный факт: имя и заслуги академика Сатпаева неразрывно связаны с успехами Казахской академии наук. Поздравляя президента с его личным юбилеем, они поздравляли и Академию наук, желали ей новых достижений. Как-то само собой получалось, что имя Сатпаева сделалось чуть ли не однозначным с понятием Академии наук Казахстана.
Были и телеграммы, будившие в памяти пережитое.
«...Восхищаюсь Вашими научными заслугами», — писал академик Г.М.Кржижановский. Как тут было не вспомнить далекий 1930 год, когда никому не известный инженер Сатпаев, отчаявшись от притеснений спецов Геолкома и Главметалла, пришел на прием к председателю Госплана СССР. Глеб Максимилианович тогда основательно поддержал его, помог получить крупные ассигнования на разведку Джезказгана. Особую радость ему доставило поздравление старого большевика К.И.Бронзоса, бывшего председателя правления треста Атбасцветмет, под руководством которого Каныш Имантаевич начинал свою инженерную деятельность в Центральном Казахстане.