Кантата террора

Рясной Илья

– Думаешь, им нужны сторонники?

– А что им нужно? Неразбериха и бардак?

– Что им нужно и кто они такие расскажешь мне ты. Когда выполнишь задание.

– Вы обо мне слишком высокого мнения.

– Капитан, ты фантастически удачлив. На эту удачливость я надеюсь больше, чем на все научные методы ведения дознания.

– Удача – дама изменчивая.

– Так охмури ее! – он протянул мне флешку и назвал код доступа. – Сергей, сколько мы работаем вместе?

– Четыре года.

– Какие мы с тобой дела делали.

– Лихие. Матерых волков

давили.

– Так вот, я чувствую, это все щенки были. И сейчас игра начинается по-настоящему крупная.

***

Я нырком ушел от бокового удара, принял на перчатку еще один удар, подставил ногу, пресекая сокрушительный пинок ногой в живот.

И выстрелил кулаком в солнечное сплетение.

Роланд застыл на миг и согнулся, не в силах восстановить дыхание. Осел тяжело на маты.

Со стороны казалось, что такую тушу, за сто тридцать кило весом, с мощным загривком и бугрящимися мышцами, никаким ударом пробить невозможно, особенно рукой в перчатке, да в солнечное сплетение.

Но можно все. Человек – вообще существо хрупкое. Любого можно свалить даже несильным ударом, если знать, куда и когда бить. Для этого нужно просто выждать удобный момент.

А в выжидании удобного момента мне равных нет.

– Чистая победа, – поднял руку Жук – двухметровый, грузный, широкоплечий, лысый, как колено сорока четырехлетний верзила в камуфляжных брюках и майке. Два глубоких шрама, рассекавшие лицо, придавали ему зловещий вид.

Роланд с трудом встал и доплелся до скамейки. Поднял на меня укоризненный взор.

– Ну, ты и бить горазд, Чак, – переведя дыхание, выдавил он, назвав меня по прилипшей в последние годы кличке – производной от мастера единоборств Чака Норисса.

«Мог бы и убить», – подумалось мне. Убивать даже легче. Все рефлексы, которые мне привили, были заточены на то, чтобы за кратчайшее время уничтожить противника. В спортивных схватках приходится их сдерживать.

Но этим людям не нужно знать о специфических навыках, которым меня обучали очень крепкие специалисты – настоящие мастера, из тех, кто не участвует в спортивных боях, зато имеет обширный опыт участия в боях настоящих. В смертельных боях, в которых уже то, что остался жив, говорит о многом.

Жук хлопнул в ладони:

– На сегодня тренировка закончена, братья. По домам.

Пара десятков качков издали в едином порыве громкий боевой клич:

– Россия, ура! Ура! Ура!

Вычурная вывеска на дверях спортзала гласила, что здесь расположен спортивный клуб «Эра Водолея». Помимо развития боевых навыков в его задачах числились изучение русской истории, патриотическое воспитание.

Здесь собирались молодые, сильные ребята. Не курят и не пьют. Готовятся к борьбе. Вот только в какую борьбу их втянут? И какие времена нас ждут?

Через пятнадцать минут зал опустел, в нем не осталось никого, кроме меня и Жука.

– Хороший материал набрал, – отметил я.

– Это не материал, – укоризненно произнес Жук. – Это будущие соратники… Пошли по улице пройдемся,

что здесь сидеть?

Не исключено, что спортзал начинен микрофонами. Ни ФСБ, ни подразделения по борьбе с экстремизмом не пройдут мимо такого рассадника русского национализма и великодержавного шовинизма.

Жук не скрывал, что стоит на крепких националистических позициях, мечтает о возрождения России с доминированием русского народа и пропагандирует самые жесткие способы решения вопросов нелегальной миграции. Пару раз его пытались привлечь за разжигание национальной розни, но он срывался с этой статьи Уголовного кодекса.

Во многом я не соглашался с Жуком, во многом его взгляды мне казались крайними, но уважал его за то, что он один из тех, кто свято верит в русский дух, в будущее России. У него есть непоколебимые принципы. А это дорогого стоит.

А еще Жук – мой старый друг, который сильно поддержал меня в период безвременья.

Ну а кроме того он был моим агентом. Точнее, союзником. Нас не роднили деньги и компромат. Просто однажды я сумел его убедить в своей правоте. Так же, как в свое время меня убедил в своей правоте Куратор.

Дневная жара отпустила, был прозрачный, изумительный вечер. В скверик высыпали мамаши с колясками. С ногами на скамейках водрузились чахоточные, болезненно веселые, с банками пива подростки. На траве сидели на корточках пятеро молчаливых смуглых среднеазиатов. Рядом с лавкой спал, обняв кулек с тухлым тряпьем, член гильдии бомжей Демократической России.

– Грязь, – произнес Жук. – Когда мы будем ее убирать?

– Это накипь, Жук, – поморщился я. – Если будем живы, сотрем ее рано или поздно. Только нужно, чтобы ребята, которых ты натаскиваешь, не сгорели в пламени междоусобицы. Это наше будущее.

– Пламя… Если вспыхнет, будем тушить его своими телами,

– Все к тому идет. Ты слышал об «Альянс действия»? – спросил я. – Что думаешь?

– Властные разборки. Или Кавказ что-то затеял – зверькам чем хуже, тем лучше.

Жук имел обыкновение во всех бедах обвинять инородцев.

– Жук, «Альянс» – враг. Мы должны его обнулить.

– Не вопрос… Как искать будем?

– Количество терактов подразумевает втягивание в процесс многих людей. Должен «Альянс» откуда-то черпать отморозков. Ты вращаешься в среде лиц, склонных к активным действиям.

– Вращаюсь, – Жук задумался: – Знаешь, пару месяцев назад один из моих парней говорил, что к нему заход делали. Мол, пора делом заняться. А не груши молотить в подвалах.

– Кто обращался?

– Не знаю. Просто Сема обмолвился. Со смехом.

– Вышибалы много кому нужны. Нацикам. Бандитам. Охранникам.

– У Семы в армии профессия хитрая была.

– Какая?

– Взрывник.

***

Скачут, повинуясь пульту в моей руке, программы на экране. Рушатся на голову обывателя клиповые новости. Двадцать секунд – кусок информации проглочен. Следующая. Мозаичная информация. Мозаичная жизнь. Растущая тревога.