Кант
Шрифт:
Деталь характерна. В первой же работе Канта проявилось не только бескомпромиссное стремление к истине, но и явная склонность к разумным компромиссам, когда налицо две крайности. Сейчас он пытается «совместить» Декарта и Лейбница, в зрелые годы эта попытка будет предпринята в отношении главных философских направлений. Выявить противоречие, но проявить терпимость, преодолеть односторонность, дать принципиально новое решение, синтезируя при этом накопленный опыт, не победить, а примирить – вот одно из центральных устремлений будущей критической философии.
В университете Кант провел без малого семь лет. В 1747 году, не защитив магистерской диссертации, он покидает родной город. Но странствия
Летом 1750 года Кант перебирается в противоположный конец провинции, под Остероде. Теперь он оказывается в семье помещика. На его попечении снова три мальчика, сыновья майора Хюльзена. Младший из них, Георг Фридрих, сохранил на долгие годы симпатию к своему первому учителю. Не под влиянием ли Канта зародилась у будущего хозяина имения мысль освободить своих крепостных, что он и осуществил впоследствии? Сказать трудно. Но какие-то семена здравомыслия и нравственности Кант, видимо, заронил в душе своего воспитанника.
Третье учительское место – в семье графа Кайзерлинга. Биографы расходятся во мнениях, жил ли Кант в поместье графа под Тильзитом или наезжал из Кенигсберга в замок, расположенный близ города. Первое дошедшее до нас изображение Канта – рисунок графини Кайзерлинг. Молодая красавица увлекалась философией, злые языки утверждали, что увлечение распространялось и на появившегося в ее доме философа. И будто бы не осталось без взаимности.
В прусском захолустье Кант приобрел не только педагогические навыки. Он прошел хорошую школу житейского опыта, пригляделся к людям, познакомился с нравами в различных слоях общества. Книги плюс обилие свободного времени заложили фундамент будущей научной деятельности. Вернувшись в Кенигсберг, Кант привез объемистую рукопись по астрономии, первоначально озаглавленную «Космогония, или Попытка объяснить происхождение мироздания, образование небесных тел и причины их движения общими законами движения материи в соответствии с теорией Ньютона».
О том, что она скоро увидит свет, Кант сообщил в небольшой статье, напечатанной в июне 1754 года в двух номерах Кенигсбергского еженедельника. Статья была написана на конкурсную тему, предложенную Прусской академией наук: «Претерпела ли Земля в своем вращении вокруг оси, благодаря которому происходит смена дня и ночи, некоторые изменения со времени своего возникновения». Принять участие в конкурсе Кант, однако, не решился, премия была присуждена некому священнику из Пизы, который на поставленный вопрос дал отрицательный ответ. Между тем Кант в противоположность незаслуженному лауреату пришел к правильному выводу о том, что Земля в своем вращении испытывает замедление, вызываемое приливным трением вод Мирового океана. Расчеты Канта неверны, но идея правильна.
Суть ее в том, что под воздействием приближения Луны морские приливы перемещаются с востока на запад, то есть в направлении, противоположном вращению Земли, и тормозят его. Правда, отмечает Кант, если сопоставить медленность этого движения с быстротой вращения Земли, незначительность количества воды с громадными размерами земного шара, то может показаться, что действие такого движения следует считать равным нулю. Но если, с другой
В конце лета 1754 года Кант публикует еще одну статью – «Вопрос о том, стареет ли Земля с физической точки зрения». Процесс старения Земли не вызывает у Канта сомнений. Все сущее возникает, совершенствуется, затем идет навстречу гибели. Земля, конечно, не составляет исключения. Что касается конкретных геологических процессов, то Кант осторожен: он критикует скоропалительные решения. Некоторые из них напоминают ему старческое брюзжание по поводу того, что мир теперь не тот, что прежде; старые добродетели отжили свой век, уступив место новым порокам, ложь и обман сменили честность; старики настолько тщеславны, что воображают, будто небо постаралось породить их во времена высшего благоденствия, они не могут себе представить, что и после их смерти мир будет так же прекрасен, как до их рождения.
Две статьи Канта были своеобразной прелюдией к космогоническому трактату. Его окончательное название гласило: «Всеобщая естественная история и теория неба, или Попытка истолковать строение и механическое происхождение всего мироздания, исходя из принципов Ньютона». Трактат вышел анонимно весной 1755 года с посвящением королю Фридриху II.
Книге не повезло: ее издатель обанкротился, склад его опечатали, и тираж не поспел к весенней ярмарке. Но видеть в этом (как делают некоторые авторы) причину того, что имя Канта как создателя космогонической гипотезы не получило европейской известности, все же не следует. Книга в конце концов разошлась, анонимность автора была раскрыта, а в одном из гамбургских периодических изданий появилась одобрительная рецензия.
В 1761 году И.Г. Ламберт в своих «Космологических письмах» повторил идеи Канта о структуре мироздания; в 1796 году французский астроном Лаплас сформулировал космогоническую гипотезу, аналогичную кантовской, оба – и Ламберт и Лаплас – ничего не знали о своем предшественнике. Все в духе времени: Кант не был знаком с работой Даламбера о кинетической энергии, на Западе не слышали о его труде.
Приступая к изложению космогонической системы, Кант озабочен одним: как согласовать ее с верой в бога? Мыслитель настаивает: противоречий между требованиями религии и его гипотезой нет. Вместе с тем он не может отрицать определенного сходства между собственными взглядами и учением древних материалистов – Демокрита и Эпикура. Как и эти философы, Кант полагает, что первоначальным состоянием природы было всеобщее рассеяние первичного вещества, атомов. Эпикур говорил о тяжести, заставляющей атомы падать, эта мысль близка теории тяготения Ньютона, на которую опирается Кант. Воспитанник пиетистов вынужден оправдываться: «Даже в самых бессмысленных взглядах, которые когда-либо пользовались успехом у людей, всегда можно найти какую-то долю правды».
В XVII веке естествоиспытатели (в том числе Ньютон и Галилей) были убеждены в божественном происхождении небесных светил. Кант хотя и отмежевывался от древних материалистов, но фактически (вслед за Декартом) распространил принципы естественнонаучного материализма на космогонию. «Дайте мне материю, и я построю из нее мир, то есть дайте мне материю, и я покажу вам, как из нее должен возникнуть мир». Формула Канта звучит как афоризм. В ней основной смысл книги; Кант действительно показал, как под воздействием чисто механических причин из первоначального хаоса материальных частиц могла образоваться наша солнечная система.