Канонир Кейд. Дилогия
Шрифт:
ГЛАВА 4
Тони решил пока не говорить женщинам о визите комиссара и расставленной им ловушке, да и сам старался не думать об этом, подсознательно успокаивая себя тем, что три недели - срок большой, а там, глядишь, все как-нибудь само собой образуется…
Дверь из приемной в больничный отсек была приоткрыта, но оттуда не доносилось ни звука. Хеллман решил, что Полли, должно быть, уснула, а Анна куда-то отлучилась. Он нацедил из пластикового кувшина воды в кружку, бросил туда ложку молотого “кофе”, представляющего собой высушенные коричневые корешки кактусовид-i ного растения, в изобилии встречающегося в окрестностях поселка, |
Он изрядно устал и сильно проголодался, но прежде чем приступить к приготовлению завтрака, решил заглянуть к своим пациентам.
– Ну, как мы себя сегодня чувствуем?
– обратился он к Полли, входя в палату.
– Привет, Тони,- ответила вместо нее анна, придвинувшая люльку с младенцем вплотную к постели матери и сидевшая над ней со странным выражением на лице.
– Мы тут за малышом наблюдаем,- сообщила она, хотя никто ее ни о чем не спрашивал, после чего сразу же вернулась к этому несомненно захватывающему занятию.
– И что же вы такого интересного увидели?
– с некоторым удивлением и не без ехидства поинтересовался доктор.
– Он такой…- Анна наконец отвлеклась от колыбели, беспомощно взмахнула рукой, улыбнулась своей таинственной, чарующей улыбкой и неуверенно закончила: - Он такой забавный.
– О, женщины!
– взорвался Хеллман.- Подумать только - просидеть без малого шесть часов, созерцая спящего ребенка!
– Он вовсе не спит,- запротестовала Анна.
– Да-да, доктор, он почти совсем не спал все утро,- подхватила Полли, горделиво склоняясь над новорожденным.- В жизни не встречала такого бойкого малыша!
– Ну конечно! Тебе-то откуда знать, чем он занимался все утро? Насколько я помню, перед моим уходом вы, леди, спали, а Анна собиралась отправиться домой и тоже прилечь. Да, а куда подевался Джим?
– Он пошел на работу,- объяснила Анна.- Понимаешь, по-моему, ему стало стыдно, что он заснул и проспал самое главное. Я сказала, чтобы он ни о чем не волновался, а я за него подежурю. Ничего страшного, Тони,- мне и спать-то не хотелось.
– Это тебе спать не хотелось? После того, как ты двадцать шесть часов провела на ногах? Рассказывай сказки кому-нибудь другому!
– Он изо всех сил старался быть суровым, но почему-то у него плохо получалось.- Значит, если я правильно понял, ты отправила Джима на работу, чтобы дать ему возможность похвалиться перед ребятами сыночком, потому что сна у тебя ни в одном глазу? Так же, кстати говоря, как у Полли и у этого мелкого огольца? Так вот, объявляю вам троим со всей ответственностью, что с этой минуты вам очень хочется спать… спать… спать… Надеюсь, вам все понятно, милые дамы?
Претворяя слова в действие, Тони решительно подхватил люльку и перенес ее в дальний угол, с удивлением попутно отметив, что женщины его не обманывали. Юный Кендро бодрствовал, вовсю дрыгал ручками и ножками и был, казалось, полностью доволен жизнью. Даже не пищал, что довольно странно для новорожденного младенца.
– Анна, давай-ка выметайся отсюда,- приказным тоном заявил Хеллман, поставил колыбель на пол и повернулся к роженице: - А тебе, Полли, даю десять минут, чтобы уснуть. Не заснешь сама, пеняй на себя - вкачу двойную дозу снотворного! Тебе никто не говорил, что после родов отдыхать
– Ладно вам, доктор,- откликнулась Полли, решительно не желая воспринимать всерьез суровый вид врача.- Он такой милый… Честное слово, Тони!
– С этими словами она повернулась на бочок, натянула одеяло и погрузилась в глубокий сон еще раньше, чем медицинский персонал покинул палату.
– Отправляйся домой,- сказал Тони,- а я тут себе сооружу что-нибудь на завтрак. Постой-ка, а ты вообще-то ела или так и просозерцала все утро?
– Спасибо, Тони, я перекусила немного,- с отсутствующим видом ответила Анна, но тут же встряхнулась, собралась и вновь превратилась в надежную и внимательную медсестру, которой по праву мог бы гордиться любой крупный госпиталь.- А как же Полли? Разве тебе не надо уходить? Должен же кто-то с ней остаться.
– Я позову Глэдис перед уходом. Ступай и ни о чем не беспокойся.
– Ну хорошо, уговорил,- насмешливо проговорила Анна, должно быть в отместку за его командирские замашки.- Только не надо меня подгонять. Сказала, уйду - значит, уйду. Кстати, ты не забыл о завтрашнем ужине?
– Даже смерть не сможет мне помешать прийти,- заверил он ее, улыбаясь.
Анна подошла к столу и вынула суточную продуктовую карточку из ящика, где они хранились.
– Вот, ты уже внес свою долю авансом,- сказала она, помахав кусочком пластика перед носом Тони.
– Никогда в жизни с такой радостью не расставался с наличностью,- признался Хеллман.
Он проводил Анну к выходу и церемонно распахнул перед ней дверь. Он так и не сумел отучиться от этой привычки, не совсем уместной в атмосфере воинствующего равноправия полов, сложившейся в колонии. Лишь когда Анна скрылась из виду, он вернулся в комнату и только сейчас вспомнил о поставленном на плиту “кофе”. Ясное дело, кофе давно выкипел! Теперь придется завтракать всухомятку. Ничего не поделаешь, сам виноват! Есть, однако, с каждой минутой хотелось все сильнее. Жаль, конечно, что вода на Mapce так дорого обходится, но и без кофе можно прекрасно набить желудок. |Порывшись в холодильнике, Тони обнаружил кастрюльку с овсянкой двухдневной давности, быстренько разогрел, не отходя далеко от плиты, и мгновенно умял прямо из кастрюли. Покончив с завтраком, он заглянул напоследок в палату к Полли, убедился, что она спит, вышел на улицу и зашагал к дому, где обитало семейство Поровски, чтобы найти Глэдис.
В свои четырнадцать лет Глэдис была самой старшей из детей колонистов, что неудивительно, так как среди взрослых не было никого старше тридцати пяти. Поэтому она занимала в иерархии колонии особое место, своего рода переходную ступеньку между статусом работника и “мальчика (или девочки) на побегушках”, как, скажем, ее младшая сестренка. Она была достаточно взрослой, чтобы помогать кому угодно практически в любом виде деятельности, но все еще слишком юной, чтобы взваливать на ее плечи полную ответственность за порученное дело. Не найдя ее дома, Тони узнал, что девочка пошла к Джоан Редклифф посидеть с больной. Поскольку ему все равно нужно было навестить Джоан, доктор направился прямиком к дому Редклиффов.
Если уж им все-таки придется распрощаться с Марсом, в утешение можно будет привести хотя бы тот аргумент, что такой шаг почти наверняка спасет жизнь Джоан. С другой стороны, доктор не сомневался, что вынужденный отъезд разобьет сердце бедной женщины и сведет ее в могилу на Земле так же верно, как… Он и сам не знал, что сводило Джоан Редклифф в могилу на Марсе, но больная угасала буквально на глазах. Эта худенькая, миниатюрная женщина, его главная пациентка, готова была положить жизнь за процветание маленькой колонии. Она была прямо-таки без ума от Марса, в то время как Марс медленно, но безжалостно убивал ее.