Каннибализм
Шрифт:
На следующий день рано утром юноши, попрощавшись с отцом, пустились в дорогу и к вечеру подошли к дому, из трубы которого курился серый дым.
— Вот оно, жилище гризли, — догадался старший. — Этот негодный медведь, видно, и слопал наших индейцев. Давайте проверим, прав ли был наш отец, наказывая нам не входить в него?
Когда они подошли поближе к дому, на порог вышел медведь. В зубах он держал кусок человеческого мяса, с которого на землю капала кровь.
— Вон, глядите! — закричал старший. — Это, должно
Весь остаток дня четверо братьев отважно боролись с медведем-гризли, который то и дело угрожающе обнажал свои большие желтые клыки, пытаясь схватить ими кого-нибудь из нападавших. Но вот наступили сумерки, и старшему наконец удалось нанести по медведю ловкий удар дубиной и расколоть ему череп. Медведь замертво повалился к их ногам. Заглянув в дом медведя, братья были поражены — там повсюду были разбросаны человеческие кости и черепа.
— Ладно, пошли дальше, — сказал старший, — наше путешествие еще не закончилось.
Шли они, шли, уже наступила глубокая ночь, и ничего впереди не было видно, хоть глаз выколи. Наконец измученный младший брат Нилилоку, споткнувшись, упал без сил на землю. Он уже не мог двигаться. Тогда остальные улеглись рядом с ним и заснули до рассвета.
На следующее утро братья продолжили свой путь. Шли они, шли, карабкались вверх по крутому горному склону долго-долго, наконец вдали увидели дом, из трубы которого валил красный, как кровь, дым, коромыслом поднимаясь в небо. Сразу все поняли, что перед ними жилище свирепого Баксбакуаланксивы.
— Пошли, братья, — сказал старший. — Посмотрим, прав ли был наш отец, наказывая нам не входить к нему.
Они, прибавив шагу, подошли наконец к порогу дома на склоне горы, из трубы которого валил кроваво-красный дым, поднимаясь коромыслом к небу, застилая его грозным облаком. Старший постучал. Никакого ответа. Внутри ничто не двигалось. Ни шороха, ни звука. Старший снова постучал — тот же результат. Тогда братья, широко распахнув двери, вошли в темную комнату.
Вдруг откуда-то из плотной темноты до них донесся женский голос:
— На помощь! — кричала женщина. — Корнем своим я глубоко ушла в землю. На помощь! Помогите мне, и я помогу вам. Ах, как долго я вас ждала!
— Но что мы должны для этого сделать? — спросил старший.
— То, что я скажу вам, нужно исполнить в точности, — ответил женский голос из темноты, в которой они ничего не могли разобрать. — Когда дым рассеется, не обращайте внимания на то, что увидите. А сами пока выройте глубокую яму в полу. Набросайте камней в очаг и, когда они накалятся докрасна, бросьте их в яму.
— Когда братья все сделали, как им велели, она сказала:
— Ну, а теперь закройте яму досками. Как только Баксбакуаланксива вернется с охоты, он, надев маску, начнет танцевать. Это его дом, вы знаете?
Не успела еще женщина договорить
— Хап! Хап! Хап! Хап! Есть! Есть! Есть хочу!
А за ним в один голос закричали и странная птица Гоксгок с громадным, с человеческую руку, клювом, твердым, как камень, и черный ворон Коакскоаксуалануксива, любитель выклевывать глаза у несчастных жертв:
— Хап! Хап! Хап! Хап! Есть! Есть! Есть хочу!
Улегся Баксбакуаланксива, растянулся на земляном полу, и четверо братьев, даже младший, укрывшийся за спинами старших, увидели, что все тело его покрыто разинутыми, испачканными кровью ртами. Поднявшись с пола, чудовище рыскало туда-сюда в пропитанной едким дымом темноте, все время вскрикивая:
— Хап! Хап! Хап! Хап!
И голос его выдавал нетерпение. А ворон, покрытый густыми перьями от клюва до хвоста, исполнял тем временем какой-то странный неистовый танец перед очагом, а оттуда поднимался красный, как кровь, дым и исчезал в дыре в крыше. К ним присоединилась, наконец, и невиданная птица с большим, твердым, как камень, клювом, и вся троица заплясала перед огнем, то и дело выкрикивая:
— Хап! Хап! Хап! Хап!
Крики с каждым мгновением становились сильнее, свирепее, настойчивее. А темп их дикой пляски все убыстрялся.
Вдруг из дальней комнаты вышла жена духа Коминокуа. И она принялась танцевать и громко кричать:
— Хап! Хап! Хап!
За ней пришла и рабыня Кинкалалала и тоже подключилась к неистовой пляске, покрикивая:
— Хап! Хап! Хап! Хап!
Наконец, ступни ног великого духа оказались на краю той ямы, которую братья выкопали в полу. Изловчившись, старший выхватил укрывавшие ее доски, и Баксбакуаланксива рухнул на самое дно на раскаленные камни, краснеющие в глухой темноте.
— Ну, а теперь не мешкайте! — взвизгнула женщина. — Поскорее закапывайте его!
С быстротой молнии четверо братьев принялись метать в яму раскаленные камни, дерн и землю, покуда не завалили ее до краев.
Баксбакуаланксива умирал. Тело его шипело на камнях, из него вырывались струи пара, а дым смешивался с красным, как кровь, дымом, устремлявшимся к дыре в крыше. И он умер. И в то мгновение, когда он умер, вместе с ним испустили дух его жена со своей рабыней, а две диковинные птицы исчезли.
— Вот, возьмите его украшения, сделанные из коры красного кедра, — сказала женщина, — его маски, свистки и тот темный столб, это столб гамауу. Но до ухода отсюда вам нужно выучить песнь Баксбакуаланксивы. Я вас сейчас научу.