Каннибал
Шрифт:
– Так я каши не сварю, - пробормотал я откладывая листок "приговора" и со вздохом сняв снаряжение (специально в нем собирался, что бы привыкнуть), потопал на кухню. Тут царила идиллия. Алина нашла в холодильнике отбивные с гарниром, свекольный салат, хлеб и малосольные огурцы. Все что нужно было разогрето и сервировано на столе. Никогда не понимал страсть девушек к красивой расстановке тарелок и прочей посуды, по мне главное что бы все вкусно было, а с чего есть - неважно. Как ни странно вид сервированного стола и хозяйки прочистил мозги лучше глотка чистого спирта принятого
– Привет!
– Алина улыбнулась.
– Я тут море всего нашла... Три дня нормально не ела - одни куски в буфете перехватывала...
– Нормально красавица, все правильно. Вот только одну деталь забыла, - я открыл холодильник и снял с полки на дверце начатую бутылку красного вина. Спиртное не люблю, но иногда расслабиться по-другому не получается. Сейчас как раз тот самый случай! И... Алине о моих выкладках знать не обязательно.
– Вот. Первейший "антистресс" по мнению многих. Нам точно не помешает по стаканчику "во избавлении" и "за знакомство"!..
Кушали с аппетитом и весело. Попутно узнали кое-что друг о друге и отвлеклись от тяжелых мыслей о мире за окном. Под конец обеда завибрировал мой смарт на столе. Судя по мелодии звонка ("Berlin" группы "OTYG") вызывали с незнакомого номера:
– Слушаю, - сказал я, подняв трубку.
Ответили после небольшой паузы:
– Павел? Это Дмитрий Иванович, отец Алины... Она с вами? У вас все нормально?
– голос мужчины был встревоженный, но твердый.
– У нас все хорошо. Из госпиталя мы выбрались, обзавились оружием, транспортом, и сейчас уже сидим у меня в квартире, в безопасности и кушаем. Вернее уже поели. Хотите поговорить с Алиной?
Отец девушки изъявил самое горячее желание пообщаться с дочерью, попутно благодаря меня за ее спасение. Я не стал отвечать и молча передал мобилу Алине - не люблю подобных моментов. Вообще для меня настолько бурные проявления чувств, как нож острый.
Красавица радостно улыбаясь приняла у меня трубку и, откинувшись на спинку стула, принялась тараторить, пересказывая наши приключения. У меня же нарисовалась еще одна неожиданная проблема - раздался звонок в дверь. Алина даже не прервала разговор - только мельком взглянула на меня - не понимает еще обстановку. А ведь это может быть, например наш участковый с нарядом, заметивший как я из ментовской машины вылезал! Хотя вряд ли: звонок сработал внутренний (они у меня тоже разные, как на мобиле: знакомых дофига, а встречаться с некоторыми порой совсем не хочется), от кнопки в общем коридоре "кармана", двери же на лестницу не открывались - слышимость на кухне отличная и "железки" клацают будь здоров!
Я подошел к двери и включил домофон с интегрированным маленьким монитором. Камеры были собственноручно установлены на лестничной площадке и в общем коридоре. На одной половине экрана появилась безлюдная лестница, а на другой - переминался с ноги на ногу круглый мужик лет пятидесяти - Семеныч, мой сосед. Они с отцом очень дружны, и тот, когда уезжал на Сахалин, попросил Семеныча приглядывать за мной... Родители! Семеныч, вообще мужик нормальный - работает прорабом на стройке, а меня знает буквально с пеленок. А когда я стал постарше, то частенько летом подрабатывал у него
– Здорово, Николай Семеныч! Проходи...
– я радушно улыбнулся и посторонился, освобождая проход.
– Я смотрю, ты не один, - кухня от дверей просматривалась абсолютно вся, - может, здесь поговорим?
Ясно все! Это Семеныч, а вовсе не участковый спалил, как я катаюсь на милицейской тачке! И сейчас деликатно пытается поговорить со мной наедине.
– Нормально все, заходите! Тут все свои.
Сосед вздохнул и вошел в квартиру, я тут же закрыл за ним дверь - оставлять открытой ее теперь нельзя.
– Паша, что это ты на уазике милицейском катаешься, как на своем?
– взял быка за рога друг отца.
Я посмотрел на Алину - та все еще разговаривала по мобиле. Теперь уже по-видимому со своей мамой. Ну и ладно.
– Дядь Коль, пошли в комнату, я тебе все объясню... Ты только меня не перебивай, дослушай до конца...
В течении пяти минут я рассказал про госпиталь и про все остальное. В середине повествования к нам присоединилась Алина и я смог предоставить доказательства - запустил ролик на смарте. Семеныч воспринимал мой рассказ с трудом, хмурился, чесал затылок и пораженно хмыкал. Понимаю его - тоже бы не поверил, если бы на своей шкуре все это не почувствовал!
– Смотри, дядь Коль, - я раскрыл собранную сумку.
– Бронники, автоматы и пистолеты я с тех пэпээсников снял. Как видишь, даже вооруженные люди с упырями мало что могут сделать, если не готовы к встрече с ними. А теперь прикинь, как вся эта пьянка дальше развиваться будет! Милицию выбьют, думаю, процентов на пятьдесят - привыкли менты, что их боятся и уважают. Но упырям-то все равно! Первое время наряды будут действовать как обычно и по инструкциям: предупредительные в воздух, огонь по конечностям, зафиксировать преступника и так далее. А упыри, особенно уже пожравших человечинки, парой попаданий в туловище и ноги не остановишь! Как минимум до одного из наряда упырь добраться успеет. Если трупаков-неспокойников будет больше одного, то, скорее всего, ляжет весь наряд.
– Потом, когда до всех дойдет, что все всерьез, ментов останется мало и они будут дезорганизованы - бросятся спасать своих, а не всех и каждого. Поднимется паника, люди будут покидать город любой ценой. Давка, пробки на дорогах, мародерка... Трупов станет еще больше, соответственно и упырей прибавится. С учетом того, что в Москве это уже началось и внятных инструкций до населения не доводится, то все пойдет по наихудшему сценарию. Войска ситуацию не поправят - там тоже люди служат, у которых есть семьи и родственники... В общем ясно, чем все закончится... Что думаешь?
– Да...
– Семеныч махнул рукой и снова взялся за затылок.
– Не знаю даже... Как-то все... странно, неправильно...
– Понятно, - я вздохнул.
– В общем так, дядь Коль: ты не охотник - своего оружия у тебя нет. С учетом, что боевой ствол сейчас будет на вес золота, а то и дороже, могу продать тебе один ПМ с обоймой. Не знаю как ты, а я сейчас понесусь предупреждать всех своих и по возможности собирать их в кучу. Если надумаешь чего, то мой номер у тебя есть, а у меня есть уже некоторые мысли куда податься...