Каникулы в Аризоне

Бродрик Аннетт

– В котором часу?

Он даже вздрогнул – так хороша была ее улыбка. Не держи он в руках грязную тряпку, он бы сгреб сейчас Пейдж и расцеловал самым дурацким образом.

– Часиков в семь.

Она порылась в сумочке и достала блокнот и карандаш. Черкнула что-то, вырвала листок и подала ему.

– Мой адрес. Отпускаю тебя обратно к твоему самолету. Прости, что оторвала тебя от работы. – Она повернулась на каблуках, бросила через плечо:

– До вечера, – и быстро вышла, пока он не передумал.

Хок

оторопело стоял, уставясь на дверь, которую она закрыла за собой. Он с ней сегодня ужинает. Он пойдет к ней домой, увидит, где и как она живет. Другими словами, пойдет набираться воспоминаний, которые потом надо будет вытравлять из себя.

– Надо же так раскиснуть из-за женщины, – хрипло пробормотал он, снова берясь за инструменты.

Глава 13

Услышав звонок, Пейдж бросилась к двери, не собираясь скрывать от Хока, что ждала его с нетерпением. Прямо из аэропорта она помчалась домой, продумывая грандиозное меню, которым она его поразит, – и вдруг рассмеялась. Разве об этом стоило заботиться? Эта , фаза осталась у них далеко позади, хотя «домами», что правда, то правда, они знакомы не были. Какие пустяки, думала Пейдж, летя открывать дверь, за которой ждал Хок.

Хок был необыкновенно красив в шоколадного цвета слаксах и бежевой рубахе, оттеняющей загар, но самым дорогим подарком для Пейдж было выражение его глаз.

– Входи, – сказала она, отступая в сторону.

Хок смотрел на нее в замешательстве. Образ одержимой своей работой докторши, который он тщательно выстраивал в голове перед приходом, развеялся как дым. Перед ним стояла великолепная женщина в длинном одеянии цветов осенней палитры, а блестящие сережки тонули в волнах ее рассыпанных по плечам волос.

Нечестная игра, твердил себе Хок, пока Пейдж вела его в гостиную, поразившую его не меньше самой хозяйки. Не так представлял он себе жилье преуспевающей докторши. Ее дом оказался маленьким, стиснутым между себе подобными, и внутри совсем не походил на картинку из шикарного каталога. Гостиная была обставлена просто и удобно. Несколько разбросанных тут и там ярких подушек придавали ей колорит, легкий аромат шел от горящих свечей.

– Я так рада, что ты пришел, – проговорила Пейдж со стесненным дыханием. – Я так соскучилась по тебе.

Снова плоть предала Хока, откликаясь на близкое присутствие этой женщины. Он медленно повернулся к ней, тронул ладонью ее волосы у виска.

– И я по тебе тоже, – наконец признался он ей и себе самому.

Она закинула руки ему на шею, привстала на цыпочки. Другого знака Хоку не требовалось. Он обнял ее, притянул к себе, нашел ее губы и сказал своим поцелуем, как он изголодался по ней.

В первый раз за эти месяцы Пейдж почувствовала себя по-настоящему дома. Ее домом теперь всегда будут его объятия!

Все благие

намерения Хока улетучились без следа, стоило ему обнять Пейдж. Он-то намеревался ни в коем случае не выдавать своих чувств и доказать им обоим, что они могут провести вместе последний вечер и расстаться друзьями.

Впрочем, он действительно питал к Пейдж вполне теплые чувства. Еще чуть теплее – и меня разнесет на куски! Он взял ее за тоненькую талию и осторожно отстранил от себя.

Пейдж нехотя разняла руки, сплетенные у него на затылке. Так дивно было еще раз прижаться к нему, почувствовать его реакцию и увериться, что счастливый конец вечеру обеспечен. Хоку не удастся притвориться, что он к ней безразличен.

– Ты голоден? – спросила она. И вспыхнула, поняв, как это прозвучало. Хок расхохотался. Он не смеялся уже тысячу лет, но теперь его чувства вырвались на волю – и это было грандиозно. Какой прок отрицать, что он любит эту женщину до безумия? Почему бы им не насладиться теми минутами, когда они вместе?

– Это как сказать… – протянул он, глядя на нее со значением.

Пейдж прижала ладошки к пылающим щекам, чтобы остудить их, но, смутившись, уронила руки. Хок потер тылом ладони ее щеку.

– Это лучше, чем когда ты без кровинки в лице.

– Да, наверное… так что же мы не идем в столовую? – нервно пробормотала она и пошла первой.

Стол украшали тонкие длинные свечи и изящный букет цветов.

– Принесу вино, – сказала Пейдж, ретируясь на кухню.

Там она потратила несколько минут на релаксацию, потом достала вино из холодильника и вернулась в комнату.

– Может быть, ты пока откупоришь бутылку?

– Почему бы и нет?

Он взял у нее штопор, а Пейдж снова пошла на кухню – принести блюда с едой.

За ужином они быстро попали в прежний непринужденный тон. Пейдж засыпала его вопросами, ей хотелось знать абсолютно все, что с ним было с тех пор, как они расстались.

– Уверена, что Алисия расстроилась, когда ты уехал, – наконец сказала она, поднося бокал к губам и гадая, смутится он или нет.

– Алисия – милый ребенок. Она мне очень помогла.

– Да уж, представляю.

– Черт, я гожусь ей в отцы!

– Это я знаю, что и подросток может стать отцом.

– Кстати об отцах, ты еще не сказала, как дела у твоего.

Пейдж ревниво отметила, что он переменил тему.

– У моего – прекрасно. Рвется, чтобы ему разрешили полный рабочий день.

– Ты тоже, наверное, страшно занята.

– Ну, сейчас у нас в клинике большие перемены…

– Какие же?

– Мы взяли на работу еще трех врачей, и я значительно урезала свою нагрузку. Он недоверчиво уставился на нее.

– Зачем это тебе?

Она загадочно улыбнулась.

– Так надо.

Внезапное подозрение бросило его в жар.

– Ты беременна?