Каникулы бога Рандома
Шрифт:
Экспериментальная клиника маго-нейрохирургии, Цюрих.
«Ты бьёшь, как девчонка», — хотел сказать я, но не смог.
Мой рот не открывался. Он вообще мне не подчинялся.
Хуже этого было лишь то, что я ничего не видел. Вообще. Тьма.
Я не могу говорить, не могу видеть, не могу пошевелиться.
Чудненько.
«Я вам обязательно отомщу, — пообещал я своей приёмной семейке. — Стоит мне только выбраться отсюда, и все мои страдания вы ощутите сторицей!»
Теперь
Следующая новость была хорошая и плохая одновременно.
Я слышал.
Хорошая, потому что теперь можно было ориентироваться хотя бы на звуки.
Плохая… М-м… Ну, потому что я действительно не мог пошевелиться и открыть глаза.
Хотя нет, была ещё одна хорошая новость.
У меня был полный заряд божественной благодати. Хорошо, что маменька перед судом озаботилась и зарядила. Как чувствовала… Стойте-ка!..
Но тут меня отвлекли голоса неподалёку. Два существа подошли ко мне, встали в паре шагов и начали разговаривать. Если я хоть что-то шарю в эмпатии, то обо мне.
Я потратил пять процентов благодати на то, чтобы понимать языки. В том числе и этот.
— … Твоё дело — написать красивую и очень достоверную отмазку, почему лечение не помогло, — говорил первый голос, низкий и размеренный. Я бы предположил, что он принадлежит мужчине за пятьдесят.
— Но ведь толком никто и ничего не делал, — недоумевал второй голос, более высокий и молодой. Хотя я чувствовал в нём страх. Он боялся, что, если всё вскроется, то виноват будет он.
Вскроется что?
— Да не переживай ты, — ответил ему первый. — В случае этого овоща даже магическая медицина бессильна. Кто же виноват, что у него такие богатые родственники, что заливают нас деньгами, как пожарные огонь? Всё уже на счетах, так что надо только сделать отчёт с подписями всех профессоров. Это уже я обеспечу, будь уверен.
— Нас точно не обвинят в том, что мы не проводили на самом деле никакого лечения? — с явной дрожью в голосе поинтересовался первый. — А то отстранят же на всю жизнь, а то и посадят!
— Да кому ты нужен? — досадовал первый, который, кажется, уже жалел, что связался со вторым, и думал, как бы его подставить. Но это уже было сложно сделать, так как второй слишком много знал. Приходилось его тащить дальше. — Надрезы нужные мы сделали, так что никто ничего не заподозрит. А сам он уже полгода овощ овощем, даже не разговаривает.
— Ладно, — решился второй, — я сделаю всё необходимое, но обещайте, что поможете за это моей маме.
— Хорошо, хорошо, — отмахнулся от него первый и поспешил уйти.
Второй на некоторое время остался, снимая показания приборов, но затем удалился и он.
— Да твой блондинистый рот, Удача! — вознегодовал я, но получилось, что кричал внутри себя. — Это так ты мне помогла?!
Однако она меня услышала.
— Ну, знаешь
— Удача, послушай! — я вдруг понял, что мне сейчас нужно с ней во чтобы то ни стало договориться, иначе я совершенно нелепо застряну в этом самом беспомощном теле.
— У меня нынче ребрендинг твоими стараниями! Отныне, зови меня Лаки, — ответила богиня и исчезла.
— Блондинозавр ты обыкновенный, — выразился я, пытаясь от самого себя скрыть растерянность, постигшую меня с её уходом.
— Удача отвернулась от тебя? — спросил я сам себя, и тут же отпустил ситуацию. — Ничего страшного. Надо продержаться недельку, максимум две. Родня поостынет, Дзен отойдёт, можно будет и вернуться. Ну не оставят же они меня навечно в человеческом теле какого-то доходяги? Не оставят же, правда?
А пока нужно решить, как провести время тут с максимальным комфортом. Я потратил ещё немного божественной благодати — самую малость, чтобы разлепить веки.
И в этот самый момент в палату вошла медсестра.
Собственно, по её виду я понял, что Удача не просто отвернулась от меня. Она свалила в другую галактику, тварь крашенная. И зачем только я на неё полез?
Медсестра была страшная, плоская, серая, непропорциональная с толстыми пальцами, которыми она поправляла какие-то трубки, идущие в моё тело.
И что? Это лучшая клиника Цюриха? Позор! Я буду жаловаться в лигу попаданцев!
Для упрощения колдовства мне нужно было двигать пальцами. Но они у меня были парализованы. Поэтому я потратил ещё немного божественной благодати на то…
У медсестры зазвонил телефон.
«Кто говорит? ООН? — кривлялся я в собственном сознании, понимая, что всё это от некоторого испуга. — Давай, иди уже отсюда!»
— Ой, — пискнула она куда-то в пространство. — Мне срочно нужно бежать!
«Давай, давай, — подзадоривал её я мысленно. — Скатертью дорожка!»
И не успела за ней толком закрыться дверь, как в палату вплыла самая настоящая фотомодель, которой впору играть спасателя на пляже в каком-нибудь слюновыделительном сериале. Халатик чуть-чуть ниже поясницы скрывал, собственно, только то место, где разделялись её ноги, являя взгляду всё остальное.
Вот это по-нашему. Это я люблю.
Но больше всего взгляд, конечно, приковывала грудь, которая, казалось, так и норовила выскочить из халата, чтобы прильнуть к моей щеке…
Эх, а тело-то совсем-совсем парализовано. Беда-то какая!