Каникулы 2075
Шрифт:
— Лихо, это как у тебя вышло? Вещи вроде только по…
— Не парься, для меня это тьфу. Ты ведь первый раз летал? Вот. А я уже раз двадцать… — Не уверен, что якут не прихвастнул, но все равно, слова его мало пока что расходились с делами, и не доверять у меня не было никаких оснований…
— Тогда спасибо еще раз и до завтра. — Бэрген уже собрался выходить, как мне пришла в голову одна мысль. — Постой, скажи хоть, где остановился и давай еще айпишниками обменяемся, для удобства.
— Млин, как я сам не подумал… А ты голова — Ток, не теряешься.
— И тебе не хворать, братишка.
Медкомиссия в наше время штука простейшая. Встаешь в рамку и тебя сканируют по полной. Занимает вся процедура несколько минут, потом еще минута ожидания пока комп обработает данные и — вот уже доктор что-то фиксирует в виртуальной медкарте. Встретился с ним глазами и молча жду вердикта.
— Молодой человек, поздравляю. Вам присвоен уровень допуска А2 зеленый — иначе говоря, бессрочно вплоть до достижения пенсионного возраста либо получения серьезной травмы. Вы совершенно здоровы и годны и для работы в корпорациях, и в армии, и даже в Космофлоте — разве что в пилоты космолета не допустят — и то только по причине вашей худосочности и не тренированности. Отметку я поставил, так что удачи.
Док пожал мне руку и слегка подтолкнул в сторону двери, мол, вали уже, юнец, не мешай работать. А я и не против совсем — больницы навевают на меня тоску. Даже если здесь и вправду лучше, чем в той общаге, где забазировался Бэр.
Вот только вспомни… не успел дотащиться до хранилища, где заботами Бэра лежали мои вещички, как он собственной персоной возник в дверном проеме.
— Здарова, братишка. Как твое ничего? — Белозубо скалясь, осведомился он.
— Норм. Прошел комиссию. Думал тебе звонить, а ты тут как тут.
— Ха, я такой. Еще и подумать не успеешь, а я уже сделал. И чего, какой допуск?
— А2 зеленый, — сдержанно ответил я, хотя, конечно, чертовски приятно ощутить себя годным хоть в большой космос…
— Мля, да у меня самого только А3 желтый (желтый означает ограниченный допуск сроком на один год), а тут… Ну, поздравляю, братишка! Ты как к пивасу относишься?
— Никак не отношусь, но в целом положительно.
— Что в спецухе пивко не положено? — Понимающе и чуть с насмешкой уточнил якут.
— А ты как думаешь? В школе очень жесткие правила и кормежка — просто отстой. Какое там пиво…
— Ну, вот и попробуешь, а то такая каланча вымахал, меня почти на полголовы выше, а главного мужского напитка не спробовал. Тут имеется один кабак, хозяин сам пиво варит — вроде ничего так, нормально. Прикупив литров пять и рванем на берег океана, устроим рыбалку, а потом и пикничок — отметим наше прибытие на Прерию и твою зеленку! За бабло не парься — я сегодня щедрый и так и быть, угощу
Мне только и осталось, молча кивнуть в ответ. Выбраться на океанский берег, устроить рыбалку, пикник, это все так давно было, и казалось уже никогда не вернется… Горло сдавило, и все слова застряли в нем сухим, колючим комком. Чтобы как-то скрыть волнение, повернулся и вытащил из ячейки баул с вещами.
— Ладно, отдых потом, — Бэр неожиданно сменил тон на строго-деловой, — надо выдвигаться в контору. Я вчера успел заглянуть туда, дым коромыслом… у начальника вид… не описать.
— А что такое? — сумел выдавить из себя ожидаемый якутом вопрос.
— Ха, представляешь, из двух десятков завербованных на большой земле геологов прибыло всего трое, остальные то ли куда еще полетели, то ли по допускам не прошли, а может просто заколдырили вмертвую… не важно. Главное, люди там нужны просто позарез. И тут мы явимся… короче, держись поблизости и поддакивай, понял?
— Ага. Слушай, ты вчера про вездеходы серьезно говорил? — Выразил я свои сомнения.
— Само собой. Да не парься, разрулимся, не великое дело, научу в темпе ритма.
— Понимаешь, — продолжал упорствовать я, — не пришлось мне на колесниках ездить. Совсем. Вот коптеры…
— А что коптеры? — Резво переспросил Бэр. — Имеешь опыт?
— Да, было немного, давно уже, — почему-то засмущался я, — мне тогда двенадцать всего было. Папа купил машину, и мы летали с ним часто.
— Ого, не хилый у тебя папаша, коптеры покупает…
— Покупал, и не много, один всего был. Он умер пять лет назад. — Вполголоса добавил я.
— Извини. А что за машина была?
— Торнадо Х7.
— Млин, это ж почти гоночный болид! Да он стоит под сотку килотонн! Мечта поэта, а не машина. Я на таком только в вирте и гонял. — Чуть отвлеченно прокомментировал Бэрген. Потом, снова переключившись на деловой лад, уточнил. — Так, и какой у тебя налет в реале?
— Сто два часа. Я больше вторым пилотом с отцом летал — двести семнадцать часов, а потом уже и сам под его присмотром. Только мы успели отметить мои первые сто часов и все рухнуло…
— А потом? — быстро переспросил якут, не давая мне раскиснуть снова, — только в вирте?
— Да, киберфлайтинг моя любимая гама (от гейм — игра).
— Ха, и как ты там? Преуспел?
— Есть чуток.
— Стоп, братишка, я не великий пилот, но бывало на стандарте гонял, помнится там некий «ТОК» имелся среди лидеров, уж не ты ли?
— Я. — Не смог не признать факта. — Знаешь, для меня эти гонки, как шанс быть самим собой, настоящим… — Отчего-то разоткровенничался я.
— Мля, ну дела! Так, давай приземляйся, и устроим заезд один по стандарту, покажешь какой ты ас.
Бэр выбрал для прогона простейшую базовую «восьмерку» — трек с восьмью контрольными точками. Расположенные на разных высотках ворота, в которые надо было входить под оптимальными углами, являлись, по сути, учебной площадкой и не представляли для такого опытного рейсера как я, никакой проблемы.