Кандидат
Шрифт:
Рэдди скорчил гримасу, вежливо-саркастическая улыбка должна была всё сказать лучше всех слов.
— Дикий ты человек, Рэдди.
— Да уж, дикий. Отсюда двести километров лёта, в горах, можно увидеть такие закаты, что здешние — просто человеческая тщета воспроизвести то, что влёгкую может изобразить только сама вселенная.
— Умничаешь?
— Правду говорю. Ты посмотри вокруг, знаешь, на что это похоже?
Мак с удобством развалился в кресле, задирая ногу на балконные перила. Силовой экран возмущённо загудел.
— Ну?
—
— Это плохо?
— Это не плохо и не хорошо, это копия. Настоящее — оно там, а не тут. Потому я предпочитаю горы и леса, а лучше — тихий прудик. Вот оно всё — настоящее. И чего ты смеёшься?
Мак разевал пасть и тыкал в Рэдди пальцем. Ему было весело. Он был доволен.
— Так этот твой «прудик» — тоже копия, ты так и не понял?
Рэдди облокотился на перила и под смех и улюлюканье приятеля принялся смотреть на Полис. Керн быстро заходил, погружая нижние ярусы в призрачное царство разливающихся огней. Что-то там суетилось внизу, ни на секунду не останавливая своего движения. Полис жил круглосуточно, как и его космические собратья.
— Ты прав, Мак. Это тоже копия. Ты когда-нибудь бывал на Старой Терре?
— Пару раз собирался, даже маршрут был подобран, на таких расстояниях не всегда складывается — а то в итоге годами лететь, а потом всё равно пришлось почему-то эту затею отложить.
— Жалеешь?
— Да нет, жизнь долгая, успеется ещё. Знаешь, что про неё говорят?
— Что?
— Там ничего нет. То есть — огромные леса, сложнейшие, детально воссозданные экосистемы разных геологических эпох, гигантские животные, застилающие небо мигрирующие с континента на континент птичьи стаи. То, что показывают потом в эрвэ-записях. Но всё это — пустое, безжизненное. Старая Терра умерла, и мы так и не можем её возродить, бесконечно копируя в меру таланта от мира к миру. В точности, как ты тут сказал. Только всё это — бледные копии. А оригинал — утерян. Возможно, навсегда.
Рэдди смотрел на темнеющее небо и пытался вызвать в себе то воспоминание, чувство утраты, которое каждый человек переживал, покидая родной мир. И не мог, хотя не раз сам испытывал. Это нельзя в должной мере осознать, а значит, нельзя запомнить. Также как нельзя избавиться от того, с чем жил всегда.
Как и любой человек в Галактике, Рэдди сжился с постоянной тягой в космос и с постоянной тоской по тому, чего он даже не знал. В отличие от остальных, иногда он ловил себя на смутной мысли, неуловимом ощущении — он знает, чего ему не хватает, и знает, что искать. Только не знает — где.
Он всё-таки не привык думать за других, решать за других, всего две недели непрошенные капральские нашивки струились синими
Чужие ошибки? Его, рэддины ошибки выглядывали отовсюду, отражались в зеркальных панелях, стен, мерцали в огоньках иллюминации. Хороший командир узнал бы обо всём заранее и… Что именно «и», Рэдди ответить толком не мог, и это злило ещё больше. Нужно ли ему всё это, зачем? Нашивки эти не значили за пределами гравитационного колодца Пентарры ровным счётом ничего. Да и ему самому ещё, похоже, только предстоит понять им цену.
— Осторожнее!
Кажется, Рэдди наткнулся на кого-то в полутьме перехода. Голос женский, скорее необязательная предостерегающая фраза, чем искреннее возмущение. И в самом деле, с кем не бывает.
— Извините, что-то я разошёлся… Я вас не ушиб?
— Нет, ну что вы!
Ура, на него и вправду никто не обиделся, он и сам понимает, что — хам и невежа. ПКО на марше. Рэдди-Везунчик. Проклятье.
И чего они творят по углам эту темень?
В ответ на его душевный стон тут же стало светлей. Теперь он мог оглядеть собеседницу, не прибегая при этом к десантным фокусам смещения области зрения. Худощавая, нескладная, губы чуть более полные, чем ему нравится, пепельные волосы гладкой волной на хрупких плечах, укрытых тонким слоем ткани. В её облике не было ничего, что выделило бы из толпы. Обычная жительница периферийного мира Пентарры. По крайней мере, с первого взгляда. Хотя нет. Что-то всё-таки выделяло. Рэдди чуть не поперхнулся, заметив ответную оценивающую щекотку её глаз.
— У вас кто-то из близких болен?
Признаться, нетривиальное утверждение. Но, спасибо за продолжение разговора, ещё немного, и от неловкости он начал бы кусаться. Девушка спасала его от собственных раздумий, но толку с того. Сегодня он был явно не в ударе по части разговорчивости.
— Нет… подчинённый. Несчастный случай при выполнении упражнения в реальных полётных условиях. Там нужно было пройти такую петлю… простите.
Она уже открыто смеялась, пряча взгляд где-то в тени ресниц.
— Да бросьте вы! Ничего же страшного? Он же скоро поправится?
— Да, в общем… Скоро, конечно скоро!
— Ну, так что же огорчаться?
Не сговариваясь, они вместе двинулись вдоль изгиба очередной галереи. Выход к подъёмникам где-то в той стороне. Незаметно для себя он перешёл с ней на ты, а, может, это она первая отбросила величательные артикли? Рэдди не заметил.
— Да как сказать, служба. Просто есть вещи, которые там сами собой разумеются. Правила хорошего тона, назовём их так.