Кандидат
Шрифт:
— Должен сказать, что такая мысль не приходила в мою отчаявшуюся голову. Я просто хотел найти способ, чтобы сделать тебя своей, — рассмеялся я
— Ты действительно будет принадлежать мне и только мне? — подняв голову, Эддисон спросила.
— Да, до конца своих дней, — взяв руку девушки, я положил ее на свою грудь у сердца. — Оно никогда не принадлежало ни одной женщине, кроме тебя, и сейчас оно только твое.
Оглянувшись, чтобы посмотреть, не наблюдает ли кто за нами через окна, Эддисон свободной рукой обхватила мой член.
— Я знаю, что это принадлежало сотням женщин — и теперь
— Да, и только ради твоего огромного удовольствия.
Эддисон рассмеялась.
— Чертовски уверена, что лучше бы так и было, — убрав свою руку от моего члена, девушка прижалась ко мне, и я на рубашке почувствовал ее удовлетворенный вздох. — Я люблю тебя, Баррет.
— Я люблю тебя больше.
Когда я наклонил голову, чтобы поцеловать Эддисон, балконная дверь открылась и, повернувшись, мы увидели выжидающе смотревшего на нас Тая.
— Вам, ребята, нужно быть внутри. Они скоро начнут связываться с крупными государствами в поддержку твоего отца.
— Ладно. Уже идем.
Тай кивнул, прежде чем вернуться внутрь. Я протянул Эддисон руку.
— Готова пожать руку избранному президенту?
Лицо Эддисон просветлело.
— Он и вправду выиграет, да?
— Черт возьми, да.
— Я знаю, особенно после последних месяцев, когда он лидировал в опросах, но все ещё трудно поверить, что твой отец действительно станет президентом.
— Должен сказать, что это довольно победоносный вечер для мужчин из рода Каллаган. Папа получил страну, а я получил тебя.
— Поцелуй меня, Первый сын, — улыбнувшись мне, сказала Эддисон.
Когда я прижался своими губами к ее губам, не мог поверить, каким счастливчиком я был, раз такая женщина, как Эддисон, смогла полюбить такого мужчину, как я. Как только я обвил Эддисон руками, чтобы углубить поцелуй, Тай постучал по двери.
— Кайфоломщик, — пробормотал я возле губ Эддисон.
Она хихикнула.
— Я прослежу, чтобы сегодня ночью возместить Медведю убыток.
— Знаешь, по-моему, пора это прозвище отправить на пенсию.
Эддисон вздернула бровь от удивления.
— Правда?
Я кивнул.
— Думаю, с этого момента он будет Первым Пенисом, — Эддисон застонала, когда двинулась к двери. — Как насчет Главнокомандующий Член? — сказал я в удаляющуюся спину.
— Помечтай, — ответила она.
Смеясь, я побежал и поймал ее у двери.
— Хорошо, оставим Медведя, но он будет вставать для твоей пещерки, и только твоей.
Она покачала головой.
— Это отвратительно, и в то же время мило.
— Я такой.
Эддисон ухмыльнулась.
— Да, это чистая правда.
— И ты любишь меня?
— Да, люблю.
— И я люблю тебя.
Эпилог
Эддисон
В жизни есть мгновения, которые запоминаются на всю жизнь. Когда ты уже старый и седой, слушаешь на переднем крыльце скрипы и вздохи своего кресла-качалки, ты с улыбкой будешь вспоминать эти моменты. У меня был такой день и, честно говоря, он был настолько переполнен запоминающимися моментами, что я почувствовала себя перегруженной.
Несколько
Прошлой ночью я не сомкнула глаз словно ребенок, ждущий рождественского утра. Похоже, Баррета волновала та же проблема, так что, в итоге, мы до самого утра занимались любовью. Когда в шесть утра прозвучал будильник, я выползла из кровати и пошатываясь как зомби, бродила по комнате.
В наш номер направили команду стилистов и визажистов. Даже Баррета немного побаловали. Его побрили и подстригли, а потом помогли надеть костюм и галстук. Так как температура держалась в районе двадцати градусов, я пожелала надеть вместо чулок длинное нижнее белье под синее шерстяное облегающее платье и сапоги до колен, а не каблуки.
Ровно в девять утра мы прибыли в Белый дом, чтобы позавтракать и выпить прединаугурационного кофе с почти бывшим президентом Митчамом. Когда мы с Барретом следовали за его родителями по устланным коврами коридорам, я не могла поверить, что через несколько часов — это будет их дом на, как минимум, четыре года. Добавьте широкие кулуары Белого дома для спецслужб в случае непредвиденных обстоятельств, и он станет переполненным. Но даже если Джеймс и Джейн нервничали, они этого не показывали. Вместо этого они натянули свои обычные теплые улыбки.
Следующие три часа пролетели незаметно, и я уже, дрожа, сидела в инаугурационной ложе. Тремя рядами ниже сенатор Каллаган положил левую руку на Библию, а Джейн взяла его за поднятую правую руку, чтобы принять присягу. Его голос разносился по залу через громкоговорители.
— Я торжественно клянусь, что буду честно исполнять обязанности Президента Соединенных Штатов…
Глаза наполнились слезами из-за грандиозности момента. Справа от меня, Кэролайн шмыгнула носом и, подняв платок, приложила его к глазам. Взглянув на Баррета, я не без удивления заметила, что и в его голубых глазах блестели слезы. Несколько месяцев назад я никогда бы не подумала, что он способен показывать на публике свои эмоции, тем не менее вот они. Я потянулась, чтобы взять его за руку в белой перчатке. Когда ободряюще сжала ее, мужчина не отвел глаз от отца, но признательно улыбнулся. Я любила видеть в его глазах эту гордость.
Когда с присягой было покончено, мы вернулись в Белый дом, где в Обеденной зале устроили прием. Она была забита друзьями, семьей и сторонниками Джеймса. Моим родителям и Эвану тоже прислали приглашения, а также моей сестре Эми и ее мужу. Здорово было снова собраться всем вместе.
Затем был парад, когда мы шли по Национальной аллее, приветствуя ликующую толпу. К тому времени, как все закончилось, было такое чувство, словно у меня к лицу приклеена улыбка, а рука болела от напряжения. После этого мы вернулись в Белый дом для того, чтобы посетить ещё один официальный ужин, где вы обязаны вести пустые разговоры с людьми, которых никогда не встречали и вряд ли когда-нибудь увидите снова.