Канал Грез

Бэнкс Иэн М.

– Мория-сан, я не собираюсь… путешествовать на палубе, четвертым классом.

– Ну так что же?

– Полагаю, на корабле есть вентиляция, кондиционер.

– Кондиционеры ломаются!

Господин Мория с победоносным видом указал ей на железные детали, разложенные на белой материи, словно готовые к погребению трупики. Молодой техник взглянул в его сторону.

Хисако послушно перевела взгляд на сломанный механизм. Сквозь отверстие под окном, где крепился кондиционер, виднелись сверкающие здания Токио.

Она пожала плечами.

– Разве не так? – обратился господин Мория к механику.

Ему пришлось повторить свой вопрос, прежде чем молодой человек сообразил, что к нему обращаются. Он вскочил на ноги.

– Хай?

– Кондиционеры ведь тоже ломаются, верно? – спросил господин Мория.

Хисако подумала, что с этим мнением трудно не согласиться, тем более что перед молодым человеком как раз лежит разобранный аппарат, который только что сломался.

– Так точно, случается.

Механик вытянулся перед господином Морией чуть ли не по стойке «смирно», устремив взгляд в одну точку, где-то над головой собеседника.

– Спасибо, – кивнул господин Мория. – Так что же мне делать? – громко сказал он. Широко разведя руками, он прошел мимо механика к окну и стал глядеть на улицу. Молодой человек проследил за ним взглядом, он, казалось, не мог сообразить, был ли этот вопрос риторическим или нет. – Ну же! – сказал господин Мория.

Он похлопал техника по плечу, затем указал на Хисако:

– Как бы ты поступил на моем месте? Эта дама одна из лучших виолончелисток в мире.

Во всем мире! И вот впервые за долгие годы… да что там годы – за десятилетия она наконец-то решила принять приглашение и отправиться в Европу, чтобы давать концерты и мастер-классы… А лететь на самолете – ни в какую! Молодой человек смущенно улыбался.

– Самолеты разбиваются, – сказала Хисако.

– Корабли тонут, – парировал господин Мория.

– На кораблях есть спасательные шлюпки.

– Ну, а на самолетах парашюты! – брызгая слюной, выпалил Мория.

– Я не уверена, Мория-сан. Господин Мория повернулся к механику.

– Спасибо, извините, что оторвал вас от вашего дела.

Молодой человек благодарно взглянул на него и снова уселся на корточки.

– Возможно, в России ситуация изменится, – сказал господин Мория, покачав головой. – Может быть, там снова откроют железнодорожное сообщение.

Он вытер шею носовым платком.

– Возможно.

– Ох уж эти советские! Ха! – в сердцах бросил господин Мория в сторону открывающейся перед его взором панорамы Токио и досадливо покачал головой.

Хисако провела рукой по лбу, лоб был в испарине. Затем она снова сложила руки на коленях.

У мыса Доброй Надежды будет штормить! – заявил господин Мория, выражая своим видом глубокую осведомленность.

– Насколько мне известно, существует еще и Панамский канал, – сказала Хисако, начиная уставать от спора.

– А разве он действует?

– Действует.

– Но там идет война!

– Не

официально.

– Вот это да! При чем тут вообще официальность? Что может быть официального, когда речь идет о войне? – В голосе господина Мории звучало искреннее недоумение.

– Никто не объявлял там войну, – ответила ему Хисако. – Это локальный конфликт; бандиты в горах. Полицейская операция.

– А как же тогда американская морская пехота… в этом, как его… ну, то, что было в прошлом году…

– В Лимоне.

Господин Мория, казалось, вконец растерялся.

– Я думал, это была Коса… Костал…

– Коста-Рика, – подсказала Хисако. Она произносила «р» на гайдзинский манер, [6] немного даже утрируя этот звук.

– И это, по-твоему, была полицейская операция?

– Нет, спасательная экспедиция, – слегка улыбнулась Хисако.

Механик у кондиционера почесал затылок. Он втянул воздух сквозь сжатые зубы и взглянул на господина Морию, но тот не обратил на него никакого внимания.

6

Гайдзин (яп.) – иностранец, не японец.

– Нет, Хисако! Тут уж по всему видно, что это война, все говорят об этом как о войне, так что…

– Американцы обеспечат безопасность канала.

– Как в Римоне, да?

– Мория-сан, – сказала Хисако, взглянув на него. – Я бы сама с радостью полетела на самолете, но не могу. Либо я отправляюсь на корабле, либо вообще остаюсь дома. На корабле можно добраться до Калифорнии, оттуда поездом до Нью-Йорка, и снова на корабль, можно иначе – через Суэцкий канал, на который мне тоже хочется посмотреть, но это лучше на обратном пути.

Господин Мория вздохнул и тяжело опустился на свое место за письменным столом.

– Послушай, может, сделаешь как я? – предложил он. – В ночь перед вылетом напьешься в стельку, чем угодно – пивом, саке, виски, очень хорошо в этом смысле молодое австралийское вино, по своему опыту знаю – действует безотказно! – тогда наутро у тебя будет такое похмелье, что смерть покажется желанным избавлением.

– Нет.

– Простите, что? – спросил господин Мория молодого механика.

– Можно мне воспользоваться вашим телефоном, сэр? Я хочу заказать детали для замены.

– Да, да, конечно, – махнул рукой в сторону телефона господин Мория.

– Хисако! – снова начал господин Мория, облокотившись на стол круглыми, массивными локтями. Механик говорил по телефону со своим офисом. – Может, все-таки попробуешь? Прими что-нибудь успокоительное…

– Уже пробовала, Мория-сан. На прошлой неделе я ездила в Нариту с подругой, у которой брат работает старшим пилотом в «Джапэн эрлайнз», но как только оказалась в самолете при закрытых дверях, я поняла, что не вынесу. – Она покачала головой. – Нет, только на корабле.