Камратион
Шрифт:
Дана сидела в пещере, разложив подол платья причудливым узорами, перебирая маленькие, нежно розовые лепестки цветов, аккуратно слаживала их в сторонку, а потом собирала из них замок, украшая маленькими камушками. В пещере, где сидела Дана было много разноцветных камней, которые переливались на солнце всеми цветами радуги. Рядом стоял фонтанчик с тонкими струйками воды, они перегоняли друг друга. Солнечные блики, отражались на тонких пальчиках. Дана играла с бликами, смеялась напевая песенку маленьким
– Красиво, – громким и добрым голосом пробормотал великан.
– Ты кто? – Спросила его Дана.
– Я добрый. Разреши мне остаться здесь.
– Оставайся. Только я скоро ухожу.
– Куда? – спросил великан.
– Домой.
Дана взяла руку великана, показав на горизонт.
– Видишь, та переливающиеся огни?
– Вижу.
– Там мой дом. Конечно, там не так красиво как здесь.
– А что там, где переливаются огоньки?
– Там страна олений. Там я живу с дедом, у нас есть олени и большие сани. У меня есть свой олень, его зовут Хамо. Он большой и мудрый. Ладно великан, мне надо просыпаться.
Дана проснулась, потянулась. К девушке прыгнул кот, не давая Дане встать, он лег на подушку, обняв лицо Даны.
– Мне надо вставать.
Кот амурлыкал, затем свернулся в клубок. Дана встала с кровати, одела теплые носки, связанные дедом. С кухни доносился домашний теплый запах утренних лепешек. Дана побежала, весело подпрыгивая.
– Ну наконец то проснулась.
– Дед, мне сон сегодня снился, про великана.
– И что говорил тебе великан.
– Ничего, он просто попросился пожить в моих снах.
– Ну если знаешь, что добрый, тогда разреши.
– Я разрешила. Дед, а правда, что когда то давно, в наших местах жили великаны?
– Правда.
– Самые настоящие? Большие? Прямо огромные-огромные?
– Прямо огромные-огромные.
– Я читала газету, в соседском селе в музее есть большая кость великана. Там написано, что это рука, и ее размер почти два метра.
– Это правда.
– А сейчас они есть?
Арбат задумался.
– Не знаю.
– А кто знает?
– Соседка Акимовна все знает. Спроси у нее. Она мне рассказывала, что несколько раз видала великанов в наших краях.
– Правда-правда?
– Правда.
Дана позавтракала, затем побежала на улицу к Хамо. Олень уже ждал Дану возле двери. Сани были пристегнуты. Дед Арбат вышел на улицу с шарфом.
– Шарф та забыло одеть, сегодня ветер, осторожно. А ты, Хамо
Арбат зашел обратно в избу.
– Ну что Хамо, помчались! У нас сегодня много работы, надо петли снять, и набрать хвороста. – Дана светилась от радости, дед Арбат не отпускал внучку далеко больше месяца, провинилась, лису с петли отпустила. Дет строго наказал попавших зверей вести домой, зима, нужна еда. Пес Мони и Найда выбежали с леса, вертя хвостиками они тоже собрались с Даной.
– А вот вас мне брать не хочется, много шумите. – Мони заскулил, прижав нос лапами. – Вот-вот, стыдно должно быть, ведь вы охотничьи собаки. А Найда молодец. Мони недовольно посмотрел на гордо поднявший нос Найды. Дана рассмеялась, дав знак Хамо вперед.
Арбат смотрел в окно на уезжающую внучку. Раздался стук в дверь. Зашла соседка Акимовна.
– Привет сосед. Смотрю, внучку снова одну отпустил.
– Отпустил. Все равно дома не удержишь. Тем более с пяти лет на санях, уж десятый год.
– Эх, все равно, я как женщина знающая говорю тебе, советую. Рано для дите на охоте. Вся деревня вон охает, переживает.
– Ты мне тут не сплетничай, а то сейчас, женщина, получишь у меня. – Арбат поднял костыль.
– О, получу, все бы с костылем своим ходил, да замахивался. Я к тебе Арбат по делу пришла. Моему сыну шестнадцать лет. Надо уже думать о невесте. У нас тут глухой север, сам видишь, рано детей женят. Скоро Дане пятнадцать, надо уже подумывать.
– Иш шустрая какая, знающая. Рано ей о будущем думать.
– Стар ты Арбат, с дня на день на тот свет, куда потом Дана?
– Не стар я еще.
– Я ж на потом. Просто не пускай женихов до шестнадцати. Мой Киман силен, смел, умен. Дана будет как за каменной стеной. Я для троих дочерей уж давно женихов нашла, с соседней деревни, все молодцы.
– Знаю. Киман хороший парень. Рядом вырос. А про будущее рано говорить.
– Ничего не рано. Не дай бог что то случится. Дану заберут, землю твою заберут, и оленей. А я отстою! Не дам ее в обиду. Ты меня знаешь.
– Ладно, может ты в чем то и права.
– Думай, а я потом забегу.
Акимовна ушла, Арбат задумался, рассматривая морозные узоры на окне. Не любил он Акимовну. Строгая женщина, грозная. Всю маленькая деревня ее побаивалась. А сын Аким и правда был хорошим парнем, Акимовна никогда с ним не сюсюкалась, как только научился ходить, топор в руки дала, дрова колоть, а в пять лет отправила на охоту. Он тогда к Арбату пришел, сопли по колена, «не умею», – ревел Аким. Арбат год с ним ходил, научил, Акимовну отругал, «злая женщина, один сын у тебя, беречь надо, пять девок родила, со всеми «люлюкалась», а Акима невзлюбила, грымза,» – ругался Арбат.
Конец ознакомительного фрагмента.