Камни Рун

Якубович Александр

Отавия так ничему и не научилась! Они с архимагом буквально сорили деньгами налево и направо, и будь тут Ирман, гадкого слугу хватил бы удар. У меня же просто холодело в груди, когда за очередной отрез ткани, красная цена которому — горсть серебрушек — госпожа архимаг выложила все пять больших монет.

— Нет, так дело не пойдет! — воскликнул я, когда у очередной лавки Отавия потянулась к кошельку, расплатиться за легкое платье из блестящего восточного зайтуна.

— А? Что? — спросила принцесса, поворачиваясь ко

мне.

Замер и торгаш, что уже радостно потирал свои потные ручонки, ожидая огромных барышей.

— Не пойдет! — повторил я, подкатывая на своем кресле ближе к лотку. — Ткань выткана абы как! Посмотрите сюда. А как обметано?! Это что, нитки торчат?!

Чем больше дефектов я перечислял — настоящих и выдуманных — тем больше по лицу торгаша было видно, что он готов броситься на меня-калеку и тут же и придушить. Потому что моими стараниями у него из-под носа уплывали дармовые денежки.

— Вы смеете предлагать госпоже архимагу и ее спутнице такой товар?! — перешел я в прямое наступление на торгаша.

— Архимагу?.. — пробормотал торговец, как-то стремительно бледнея.

— А ты что, не видишь регалий?! — воскликнул я. — Госпожа Виола, Фиолетовый архимаг Круга, подошла к твоему лотку, а ты смеешь совать подобный мусор под очи этой Великой призывательницы! Был бы я на нее месте, уже бы давно скормил тебя ручным демонам!

Благо, госпожа Виола сейчас стояла чуть в стороне и мою тираду если и слышала, то не вслушивалась, мигом потеряв интерес к разговору, как только я стал сбивать цену на платье Отавии.

— Как, демонам?! — побледнел еще сильнее торговец. — Не надо! Я честный купец!

— Честный купец предлагает своим покупателям только лучшее! — продолжил я. — А это — только полы мыть!

— Но господин! — воскликнул мужчина.

— Неси нормальный товар! — крикнул я, едва не закашлявшись и бросая купцу обратно платье. — А этот хлам оставь кому другому! Иначе…

Закончить угрозу я не успел — торгаш скрылся в недрах своей лавки, судорожно прижимая к груди отвергнутое мною платье.

— Но я хотела его купить! — шикнула Отавия, чуть наклоняясь ко мне.

От нее приятно пахло. Цветами и чуть — мускусом, полуденное солнце уже припекало.

— Возьмем в подарок, — фыркнул я. — А за лучшее заплатим полцены, не обеднеет.

— Мне кажется, зря ты говорил, что госпожа архимаг скормит его демонам… — продолжила принцесса, заглядывая через лоток в темные недра лавки, чуть вставая на носочки.

— Кого я должна скормить тварям бездны?

Виола материализовалась будто бы из пустоты. Удивительная ловкость.

— Этого пройдоху, — кивнул я на торчащий из лавки зад купца, что сейчас копался в своих завалах, — такой уже где…

— О, слышу знакомые нотки, — усмехнулась Виола, — тебя Ирман не кусал случаем? Многие хвори передаются через слюну и может…

— Нет, не кусал, — мотнул я головой. —

Просто мочи уже смотреть не было, как вы деньги транжирите.

— Ты замечала, насколько он жаден? — будто бы меня тут и не было, спросила Виола у Отавии.

— Это все детство на улице виновато, — так же меланхолично ответила Отавия. — Он на самом деле щедр, просто сам не знает этого.

— Очень сомневаюсь, — продолжила Виола. — Пока он у меня учился, все в обносках ходил, хотя Осиор оставил ему целое состояние.

— Правда? — удивилась Отавия.

— Да, он мне рассказывал. Несколько сотен империалов и грамоту к его стряпчему, чтобы при необходимости поставить этих двоих на довольствие. Ну и поместье Осиора в Шамограде тоже было в их распоряжении.

— Это которое в Садах? — уточнила принцесса.

— Именно, отличный дом с прислугой и конюшней, — кивнула Виола. — Но они с келандкой забились в какую-то конуру у ипподрома и там и сидели…

Волшебница и принцесса разом посмотрели на меня, как на какую-то диковинную зверюшку. Я же смог в ответ только поерзать в кресле. Что им объяснять? Философия Витати говорила довольствоваться малым, а мне эти поместья без учителя и даром не нужны были. Кровать, стол для работы, сундук с вещами поставить — и ладно…

Я был готов еще многое узнать о себе и винефике, но к нам вывалился торговец с отрезами своих лучших тканей. При виде тончайшего ирубийского шелка у меня аж ком в горле встал, а глаза моих спутниц алчно блеснули. Даже Тики, что все это время тихо стоял у меня за спиной, придерживая кресло за специальную перекладину у изголовья, чтобы я не укатился вниз по улице — и тот выдохнул, глядя на это богатство.

— Вот! На праздники берег! — воскликнул раскрасневшийся торгаш. — Но раз уж мне посчастливилось обслуживать таких важных…

— Два короля и то платье в подарок, — не моргнув глазом, сказал я.

От подобной наглости дух перехватило у всех. Фут такого шелка стоил добрых десять полновесных монет — дороже были только шелковые ткани с вышивкой золотой или серебряной нитью — а весь отрез тянул на целую мошну, набитую королями. Это понимали все, а лучше всего — тот самый торговец.

— Точно Ирман покусал… — пробормотала архимаг, с интересом наблюдая за сменой цвета лица мужчины, что замер с тканями в руках.

— Разорите! По миру пустите! — взвился торгаш. — Да я лучше тут же этот товар на ветошь пущу! Немыслимо!

— Не надо на ветошь, — уже мягче ответил я. — А какова ваша цена, уважаемый господин?

Торговец осекся, покраснел, после — побагровел. Перевел взгляд с меня, сидящего в кресле, на блистательных Виолу и Отавию, еще раз посмотрел на меня, будто бы я был тем самым демоном бездны, которому его уже начали по кусочкам скармливать, после чего выдавил:

— Двенадцать… Пятнадцать королей! Почти задаром отдаю!