Камни последней стены
Шрифт:
— Откуда у вас его досье?
— Мы запросили немцев. Они нам передали, что Гайслер раньше работал на Ближнем Востоке. Немного, но работал.
— Вы дали на него ориентировку?
— Конечно, дали. Мы отправили запрос в Интерпол. Вернуться в Германию под своим именем и со своим паспортом он уже не сможет. Его арестуют по требованию Интерпола как преступника, находящегося в розыске.
— Тогда получается, что он сумасшедший, — сказал Дронго.
— Выходит так, — кивнул Гурвич, выруливая ближе к морю. Он
— Вот такие у нас дела, — негромко сказал он, — а ты не хочешь говорить правду. Он работает на Москву. Вы придумали этот трюк с разговором, чтобы выманить Бутцмана и его убить?
— У тебя дикая фантазия, — заметил Дронго. — Надеюсь, что это только твои мысли, а не мнение ваших аналитиков. Иначе я буду очень плохого мнения о вашей службе. Неужели ты думаешь, что меня прислали сюда только для того, чтобы выманить Бутцмана и потом его застрелить? По-моему, это идиотизм. И поэтому Москва заранее сообщила вам о прибытии нашей группы?
— Это может быть хорошо спланированная акция прикрытия, — заметил Павел. — Специально сообщить нам о вашем приезде, чтобы у вас было алиби, а затем поручить Гайслеру его убрать. Разве такое невозможно?
— Нет, невозможно. Во-первых, если его хотят убить, зачем присылать известного вам Гайслера. Можно прислать другого убийцу, которого вы никогда не сумеете вычислить. Во-вторых, кому мешает Бутцман? Что он такого знает? Почему его нужно убирать? Мне кажется, мы с тобой несколько увлеклись и не отвечаем на главный вопрос — кому это выгодно?
— А у тебя есть ответ?
— Нет. Но поверить в идиотизм Гайслера я не могу.
— Он попросил визу совсем недавно. Может, тогда, когда стало известно о вашем визите в Израиль? — спросил Павел.
— Нет. Я не должен тебе этого говорить, но скажу. Я сам узнал о своем визите несколько дней назад. Только несколько дней назад. Получается, что он заранее знал, что я сюда прилечу и захочу встретиться с Бутцманом. Интересная мысль. Но тогда логично предположить, что он ждал именно нашего появления, чтобы убить Бутцмана. Ведь он мог выстрелить в него и в другом месте. Вы проверили, каким образом он сумел узнать о нашей встрече?
— Конечно, проверили. Наши специалисты всю ночь осматривали квартиру Бутцмана. Гайслер подсоединился к телевизионной антенне на балконе. Закрепил там свой передатчик. Не знаю, каким образом ему удалось это сделать, ведь Бутцман живет на втором этаже — можно было либо влезть, либо попытаться закрепить магнитный передатчик, сбросив его с крыши. Но в любом случае Гайслер мог слышать, как вы договаривались о встрече.
— И все это для того, чтобы убить человека, ушедшего на пенсию десять лет назад. Ты сам веришь в такое?
— Не верю. Но факты — упрямая вещь. Гайслер получил визу. Он приехал в Израиль. Он исчез из отеля. Кто-то стрелял в Бутцмана. И этот неизвестный
Наступило молчание. Дронго несколько раз наклонил голову в разные стороны. От многочасовых бдений у компьютера часто болела шея. Послышался характерный хруст. Дронго помассировал шею, думая о словах Гурвича. Потом согласно кивнул:
— Эта версия мне нравится больше. Но тогда выходит, что я был его главной мишенью. А это не так. Мы сидели напротив друг друга. Если бы целью убийцы был я, он бы выстрелил сначала в меня. А он стрелял в Бутцмана. И только потом — в меня.
— Может, он хотел таким образом дать знать о своем присутствии? — спросил Павел. — Ты ведь все равно не говоришь нам правды, а сделать верный анализ, не владея всей ситуацией, невозможно. Вы что-то скрываете. И поэтому не хотите нам сообщить самое важное.
— Мы ищем предателя из группы Хеелиха, — твердо сказал Дронго. — Можешь проверить меня на детекторе, я тебя не обманываю.
— Спустя столько лет?
— Нам кажется, что он знает что-то очень важное, что до сих пор неизвестно Москве.
— Что думаешь делать? — поинтересовался Павел. — Будешь ждать, пока мы найдем Гайслера?
— Нет. Полечу в Германию. Постараюсь понять, почему он вдруг превратился в сумасшедшего. Мотивацию его поступков. А заодно встречусь с оставшимися членами группы Хеелиха.
— Знаешь, что я тебе скажу. — Павел вздохнул, собираясь с мыслями. — Конечно, ты не говоришь всей правды. Но я думаю, что тебе будет сложно работать в Германии. Об этой группе знают не только в Москве. Сейчас о ней известно и у нас, и в Германии. А значит, рядом с тобой всегда будет пара чужих глаз. Ты это понимаешь?
— Успокоил. — Дронго посмотрел на море. Здесь оно было серовато-синим. — Посмотрим, — задумчиво сказал он, — я постараюсь не обращать внимания на всех этих шпионов-вуайеристов. Ты можешь дать мне фотографию Гайслера? У вас ведь наверняка есть его последняя фотография, которую он сдал при получении визы.
— Я пришлю тебе в отель, хотя не понимаю, чем она тебе поможет. Если он сбежал, то уже не объявится ни в Германии, ни у нас. Или ты думаешь, он приедет в Москву за новым орденом?
— Ты поправился и стал злым, — заметил Дронго, — а обычно полные люди добреют. Неужели не замечал? В таком случае тебе нужно соблюдать диету.
— Хватит, — недовольно прервал его Гурвич. — Насчет ордена я пошутил. Но ты ведь понимаешь, что вся эта история дурно пахнет.
— Понимаю. Но мне нужно знать, кто предал группу Хеелиха десять лет назад. И больше ничего.