Камера

Гришэм Джон

Ли подошла к дубу, села на выступавший из земли корень. Последовав за ней, Адам прислонился к стволу плечом. Глядя на тетку сверху вниз, он думал о невыносимо тяжелом бремени, что несла эта немолодая в общем-то женщина уже долгие годы. Думал он и об Эдди, о пытке, в которую превратил Сэм жизнь собственного сына. Только сейчас Адам начал понимать отчаяние, охватившее много лет назад его отца. Плечи тетки едва заметно подрагивали.

– Что было потом?

Ей с трудом удалось овладеть собой.

– Неделю, может, месяц в доме стояла полная тишина. За обеденным столом никто не произносил ни слова. Эдди запирался в своей комнате. По ночам он иногда плакал, а наутро в очередной раз признавался в том, насколько он ненавидит

отца. Эдди искренне желал Сэму смерти. Он мечтал как можно быстрее убраться из дома. Такое его поведение здорово обеспокоило мать. Что касается меня, то родители были уверены, будто я к моменту убийства играла где-то в лесу. Позже, когда мы с Фелпсом стали мужем и женой, я обратилась к психотерапевту, мне казалось, несколько сеансов гипноза помогут избавиться от жутких воспоминаний. Однажды попробовала привести на прием и брата, но Эдди не захотел меня даже выслушать. В последнюю нашу беседу, незадолго до самоубийства, он опять заговорил о том черном дне. Думаю, его продолжали мучить кошмары.

– А тебя?

– Определенные результаты терапия принесла, но я до сих пор размышляю, что случилось бы, если бы перед тем, как нажать на курок, отец услышал мой крик. Стал бы он убивать Джо на глазах у дочери? Сомневаюсь.

– Не нужно, Ли. Это было сорок лет назад. Ты не виновата.

– А Эдди винил меня. И себя тоже. Уже став взрослыми людьми, мы продолжали обвинять друг друга. Мы так и не сумели убежать от своего прошлого.

В голове Адама крутились сотни вопросов. Вряд ли тетка когда-нибудь согласится вновь затронуть нелегкую тему, а ведь ему важны мельчайшие детали. Где покоится прах Джо Линкольна? Кому в конце концов досталось его ружье? Сообщали ли местные газеты об убийстве? Рассматривалось ли дело большим жюри? Говорил ли Сэм что-нибудь своим детям? Где находилась во время драки мать? Слышала ли она выстрел? По-прежнему ли семья Линкольнов живет в округе Форд?

– Сожжем его, Адам. Сожжем дотла!

– Ты это серьезно?

– Да! Давай сожжем проклятый дом вместе с сараем, с деревьями и травой! Для этого нам понадобятся всего две спички. Ну же!

– Нет, Ли.

– Почему?

Склонившись, Адам осторожно взял тетку за руку.

– Пойдем. Для одного дня я услышал более чем достаточно.

Ли не сопротивлялась. Тягостные откровения измучили и ее. Адам помог тетке подняться, повел к машине.

У выезда на автостраду Ли слабо махнула рукой влево – надо ехать туда – и прикрыла глаза. Миновав Клэнтон, Адам затормозил у придорожного кафе неподалеку от Холли-Спрингс: тетке хотелось пить. К машине она вернулась с упаковкой из шести банок пива.

– Что это?

– Только две, Адам, клянусь. Нервы сдали. Возьму третью – отнимешь.

– Может, не стоит, Ли?

– Ничего не будет, вот увидишь. – Нахмурившись, она открыла банку, сделала большой глоток.

Адам с сожалением качнул головой и нажал на педаль газа. Через пятнадцать минут, когда опустела вторая банка, Ли погрузилась в сон. Племянник опустил упаковку с оставшимися четырьмя за спинку ее сиденья и сосредоточился на дороге.

Больше всего на свете в эту минуту Адаму хотелось бежать из Миссисипи. Он напряженно всматривался в горизонт: где же Мемфис? Где городские огни?

ГЛАВА 27

Ровно неделю назад, мучаясь головной болью, он с трудом впихивал в урчащий желудок жирный завтрак, который приготовила Ирен Леттнер. За эти семь дней он успел побывать в кабинете судьи Слэттери, в Чикаго, Гринвилле и Парчмане, беседовал с губернатором и генеральным прокурором. Клиент оказался предоставленным самому себе.

К черту клиента!

До двух часов ночи Адам сидел во внутреннем дворике, пил лишенный признаков кофеина кофе и наблюдал за ползущими по реке баржами. Лениво пришлепывая надоедливых комаров, он пытался отогнать от себя образы Куинса Линкольна и Сэма: негритенок припал к телу мертвого отца, дед с удовлетворением

взирает на поверженного врага. Слышится громкий гогот приятелей, стенания Руби. Вот Сэм, возбужденно жестикулируя, объясняет шерифу, как Джо поднял ружье, как он, защищаясь, выстрелил в подлого ниггера. Шериф, конечно же, сразу все понял. Почему общество так ненавидит чернокожих?

Сон был беспокойным. Незадолго до рассвета Адам уселся на постели, беззвучно твердя себе: пусть Сэм ищет другого защитника, смерть станет для деда слишком мягким наказанием, пора возвращаться в Чикаго и опять менять имя. Но первые лучи солнца освежили утомленный мозг; около получаса Холл, лежа на спине, изучал потолок и вспоминал поездку в Клэнтон. Сегодня, в воскресенье, можно позволить себе роскошь поваляться в постели, неторопливо прочитать утреннюю газету. Офис подождет до полудня. У клиента впереди еще целых семнадцать дней.

Когда накануне они вернулись домой, Ли выпила третью банку пива и отправилась спать. Адам тревожно посматривал на тетку, опасаясь, не впадет ли она в очередной запой. Однако Ли оставалась спокойной, никаких пьяных выходок не последовало.

Бриться Адам не стал. Выйдя из душа, он прошел в кухню. Судя по гуще на дне кофейника, тетка уже встала. Адам позвал ее, но ответа не услышал. Он прошел в спальню, поднялся на второй этаж, выглянул из окна во дворик. Никого.

Чтобы сварить кофе и поджарить тосты, ему потребовалось десять минут. Поставив завтрак на поднос, Адам сунул под мышку воскресный номер газеты и вышел на террасу. К половине десятого утра небо затянули облака, в воздухе ощущалась даже какая-то свежесть. Неплохой день, если провести его предстоит в офисе, подумал он.

Ли, наверное, отправилась по магазинам. А может, в церковь. Отношения племянника и тетки не достигли еще той стадии, когда люди оставляют друг другу записки. Во всяком случае, вчера вечером она его ни о чем не предупреждала.

Прожевывая кусочек тоста с апельсиновым джемом, Адам внезапно ощутил, что аппетит пропал. С газетной полосы на него смотрел все тот же старый фотоснимок Сэма Кэйхолла. Помещенный ниже текст представлял собой подробнейшую хронологию нашумевшего дела. После фразы, заканчивавшейся датой 8 августа, стоял огромный вопросительный знак. Приведут ли приговор в исполнение? Очевидно, редактор открыл Тодду Марксу кредит неограниченного доверия: пространная статья не содержала абсолютно ничего нового. Некоторое беспокойство вызывали лишь ссылки на известного профессора, преподавателя юриспруденции, который слыл общепризнанным экспертом по вопросам смертной казни. Профессор обстоятельно аргументировал свою точку зрения и подводил читателя к единственно возможному выводу: кара неизбежна. Следя за делом Кэйхолла уже много лет, он считал, что других шансов у Сэма нет. Безусловно, в отдельных случаях происходят чудеса, осужденный обжалует непрофессионализм своих защитников, получает нового адвоката, чьим красноречием и обеспечивается благополучный исход дела. К сожалению, ситуация с Кэйхоллом совершенно иная: его интересы представляют все те же компетентные специалисты из респектабельной фирмы в Чикаго. Апелляции и ходатайства подготовлены безупречно, однако резерв свой они уже исчерпали. Вероятность того, что казнь все-таки свершится, составляет, по мнению ученого эксперта, пять к одному.

Легкая обеспокоенность исподволь усиливалась. Адам изучил десятки дел, где защитнику удавалось привлечь внимание присяжных к вновь открывшимся обстоятельствам. Среди коллег ходили удивительные истории о казавшихся безнадежными процессах, выиграть которые удавалось лишь благодаря свежему, непредвзятому взгляду другого адвоката. И все-таки профессор был прав. Сэму еще повезло. Пусть “Крейвиц энд Бэйн” вызывает у него отвращение, зато парни из Чикаго продержали его на плаву почти десять лет. Правда, сейчас в распоряжении защиты осталась лишь последняя отчаянная попытка удержать топор.