Камера смертников
Шрифт:
Рядом с фюрером стоял Гиммлер, по другую сторону – группа генералов вермахта и несколько штатских.
«Конструкторы», – решил Бергер.
У соседнего окна устроился с биноклем в руках массивный Геринг, а неподалеку нетерпеливо переминался на своих уродливых ногах рейхсминистр пропаганды Иозеф Геббельс.
Пальцы Гитлера нервно вертели колесико настройки окуляров. В бункере висела почтительная тишина, нарушаемая только отдаленным звуком танковых моторов да приглушенным, осторожным шарканьем подошв по бетонному полу – у собравшихся сильно мерзли
Скосив глаза, оберфюрер поглядел на Фердинанда Порше – танкового конструктора, разработчика автомобиля «фольксваген». Инженер тискал в потной ладони скомканный носовой платок, пристально вглядываясь в фигурки суетившихся около орудий солдат. Поодаль от батареи стоял советский танк Т-34 с небрежно закрашенной звездой на башне.
«Война должна быть выиграна тем оружием, которым она начата», – вспомнился Бергеру неоднократно слышанный им лозунг.
Но... лозунги еще не обеспечивают безусловной победы, а любую войну действительно можно закончить тем оружием, которым она начата. Вопрос только в том, к а к закончить?
Германия начинала войну с легкими танками Т-1 и Т-II, с двадцатитонными средними танками Т-III и Т-IV, вооруженными 37-миллиметровой пушкой, имевшими скорость 55 километров в час и рассчитанными на блицкриг. Они оправдали себя в Европе, и фюрера стали называть «панцерфатером» – отцом танков, давшим нации грозное оружие для решающих сражений.
Летом сорок первого на границе с Советами было 3 712 таких машин, но, как оказалось, они могут поразить советский танк Т-34 с расстояния не более пятисот метров, да и то только в борт или кормовую часть. Тогда Красная армия имела мало неуязвимых машин, не в пример меньше, чем сейчас.
Тем летом радио день и ночь вещало о новых победах, дикторы захлебывались от восторга, а по пыльным дорогам Украины и Белоруссии ползли немецкие танки, окрашенные для устрашения противника в черный цвет. Потом их пришлось перекрашивать: слишком хорошей мишенью они оказались для русских артиллеристов, бесстрашно выкатывавших на прямую наводку свои маленькие пушки, прозванные ими «прощай, Родина», – об этом Бергер читал в донесениях. И стало появляться на фронтах все больше и больше неуязвимых советских танков. А потом русским стали поставлять танки союзники.
Теперь у вермахта есть «тигры», но специалисты отмечают неповоротливость их башни – после пристрелочного выстрела немецкого танка Т-34 менял место и бил «зверя» по борту. Первая смертельная схватка этих машин произошла не так давно, в конце прошлого, сорок второго года, когда Манштейн пытался прорваться на помощь Паулюсу через выстуженные ветрами заснеженные донские степи, имея в составе своей группы сорок четыре новых танка с усиленной броней и вооружением. Но Манштейн так и не дошел.
И еще одно проклятье – в Германии нет марганцевой руды, без которой невозможно выплавить броневую сталь высокой прочности, не уступающую русской. Не зря на одном из совещаний фюрер заявил, что потеря немецкими войсками Никополя, с его
Из-за пригорка выполз угловатый тяжелый танк, приостановился на мгновение и выстрелил по неподвижному Т-34. Глухо ухнул по башне снаряд, звонко хлопнуло эхо танковой пушки, тут же заглушенное ревом мотора. Фюрер поднял голову от стереотрубы и вяло хлопнул в ладоши:
– Браво!
Стоявший рядом с Бергером группенфюрер Этнер чуть заметно улыбнулся, сдерживая радость.
«Спектакль, – неприязненно покосился на него Бергер. – Кого обманываем? Себя...»
Гитлер вновь приник к окулярам. «Тигр» на полигоне paзвернулся, часто захлопали выстрелы его пушки, в щепы разнося снарядами доски щитов мишеней в виде силуэтов русских танков. Присутствовавшие в бункере оживились.
Выбрасывая из-под траков комья мерзлой грязи, бронированная машина выползла на новую позицию, направив хобот орудия на советский танк. Выстрел, градом посыпались искры от болванки, ударившей в уральскую броню, раздался рокот мотора и поплыл сизый дымок выхлопов танкового двигателя.
Один из военных отошел к установленному на столике полевому телефону, снял трубку и коротко отдал приказание.
– Грандиозно! – потирая руки, Геббельс повернулся к Герингу и впился в его оплывшее лицо своими маленькими глазками. – Стоило выпустить на поле несколько машин. Какая мощь!
Геринг в ответ только вежливо кивнул и, не проронив ни слова, поднял бинокль. Из люка «тигра» быстро вылез экипаж и бегом направился в сторону русской бронированной машины, забрался в нее. Наклонившись к фюреру, Гиммлер что-то тихо сказал.
«Радуется, – подумал Бергер. – Наконец-то он рядом с вождем. Всю жизнь мечтает войти в “аувбау” – костяк партии, но в него входят улетевший в Англию Гесс, сам фюрер, Штрассер и Розенберг. Некоторых уже нет, но Гиммлера так и не включили в “костяк”, как и Геббельса с Герингом. И сейчас “черный Генрих” упивается близостью к вождю, когда другие стоят от него поодаль. Все видят его рядом с фюрером, все...»
Застучали пушки батареи, защелкали по броне «тигра» снаряды, не причиняя ей вреда; глаза присутствующих словно прикипели к спине Гитлера, плечи которого чуть заметно вздрагивали при каждом выстреле.
В небо взлетела белая ракета, стрельба прекратилась. В наступившей тишине бухнула пушка русского танка, и все явственно увидели, как в борту «тигра» появиласъ дыра.
– Что это? – досадливо выпрямился фюрер.
Обернувшись, нацистский диктатор обвел глазами побледневшие лица военных. Конструктора незаметно ретировались за спины генералитета.
– Я спрашиваю, что это? – щетка усов Гитлера дернулась в недовольной гримасе. Встав спиной к стереотрубе, он привычно сложил руки в низу живота, положив ладони одна на другую. – Опять? Еще недавно меня пытались уверить, что все доведено до конца, что больше не потребуется никаких доделок. Ложь?!