Каменщик
Шрифт:
Кэт вернулась, и Вэйл удивленно взглянул на нее.
— А что? — сказала она. — Он славный парень.
Вэйл улыбнулся.
— И очень похож на героя «Мальтийского сокола».
— Это плохо?
— Дай припомнить: в конце фильма женщину арестовывают за убийство одного из детективов. Значит, мои шансы пятьдесят на пятьдесят. Насколько я понимаю, в наши дни нельзя и желать лучшего. — Вэйл списал с баллона серийный номер и фамилию изготовителя. — Пожалуйста, позвони своему другу в Миннеаполис.
— Хорошо, только…
—
— Как думаешь, не пора ли сообщить Колкрику о наших находках? Взять агентов и начать поиски Радека.
— Повторяю: сейчас лучшая возможность распутать это дело — одновременно вести два расследования: одно в направлении, выбранном Радеком, другое в том, о котором он не знает.
— Насколько ты в этом уверен? — спросила Кэт.
— Насколько нужно быть уверенным?
— Чтобы остаться в здравом уме? Полностью.
— В таком случае, агент Бэннон, вы в серьезной опасности.
— Дон, очевидно, вы не слышали, но Эдгара Гувера уже нет. ФБР больше не заправляет делами. Ваше агентство подчиняется министерству юстиции, не наоборот.
Дел Андервуд занимал должность федерального прокурора в Лос-Анджелесе. Этот сорокапятилетний, атлетически сложенный человек был заметным исключением среди ведущих сидячий образ жизни юристов. Он носил очки в тонкой оправе, популярные в семидесятых, словно пытался вернуть свой былой образ. Поправив их, Дел подался вперед и положил локти на стол, показывая, что готов к назревавшей, судя по выражению лица Колкрика, схватке.
— Речь не о превосходстве, — заговорил Колкрик. — Это дело национального масштаба, требующее усилий агентов ФБР от Атлантического океана до Тихого. У нас убиты два сотрудника, и мы собираемся арестовать третьего как соучастника. Мы вложили в расследование гораздо больше, чем федеральная прокуратура. И директор считает, что если арест Пандерена будет воспринят как общенародная новость, это не столь сильно ударит по престижу ФБР.
— Если вас беспокоит престиж, следовало своевременно увольнять таких, как Пандерен.
— Меня серьезно беспокоит, когда политические назначенцы начинают критиковать всех остальных.
— Как это понять? — повысил голос Андервуд.
— Ну ведь вы же федеральный прокурор лишь потому, что в Белом доме находится ваша партия. Если это изменится на следующих выборах, вы перейдете в какую-нибудь юридическую фирму с большим окладом, а мы здесь по-прежнему будем противодействовать вашим узковедомственным интересам.
— А все потому, что мы не даем вам присвоить заслугу?
— Мы распутали это дело.
— А нам нужно вести его в суде, поддерживать обвинение со всеми вашими ошибками?
— Кто, на ваш взгляд, ближе к министру юстиции, вы или директор ФБР?
— Давайте позвоним министру, пусть он решает.
— Отлично. Звоните, а я свяжусь с директором.
Марк Хилдебранд долго молчал, уважая позиции обоих, но наконец решил, что пора
— Прошу прощения. Не стоит звонить боссам и заставлять их усомниться в вашей профпригодности. Компромисс — наилучший выход для всех. Я понимаю обоих, поскольку Дон мой начальник, но с вами, Дел, мы работаем чаще. Что скажете? Устроим пресс-конференцию в прокуратуре. Дел может произнести вступительное слово, например: «Федеральный прокурор Лос-Анджелеса сегодня объявляет об аресте…» Потом Дон, как человек из Вашингтона, изложит подробности, сделав пресс-конференцию более или менее общегосударственной: расскажет, как ФБР от побережья до побережья работало по разоблачению одного из своих, пошедшего по кривой дорожке. Таким образом, пресс-конференция будет местной для федеральной прокуратуры и национальной — для ФБР.
Колкрик взглянул на начальника отделения, удивляясь его дипломатичности. Потом посмотрел на федерального прокурора, пытаясь понять, согласится ли тот. Андервуд скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла в притворном раздумье.
— Пожалуй, меня это устроит, — первым произнес заместитель директора.
Андервуд выдержал еще несколько секунд, прежде чем сказать:
— Меня тоже. Сколько улик вы собираетесь раскрыть?
— Я знаю, Дел, что вы будете поддерживать обвинение, поэтому не вижу необходимости раскрывать подробности.
— Я разговаривал с главным обвинителем. Поскольку ствол пистолета и свидетельство о рождении, ведущие к Пандерену, являются косвенными уликами, ему потребуется еще кое-что, чтобы добиться смертного приговора.
— Кроме этого, мы нашли в его квартире пятнадцать тысяч долларов. Серийные номера совпадают с купюрами из трехмиллионной доставки.
— Обвинитель это знает. Но деньги также не являются явной уликой. Как, по-вашему, поведет себя Пандерен? Заключит сделку, чтобы избежать смертного приговора?
— Мы с ним говорили об этом. Сначала он все отрицал, даже предложил проверить его на полиграфе, но когда ему пригрозили смертным приговором, потребовал адвоката.
— Вы ищете деньги? Это расставило бы все точки над i, и необходимость в сделке отпала сама собой.
— Мы только этим и занимаемся. Марк отправил всех свободных агентов проследить жизнь Пандерена. Как только мы узнаем что-то, узнаете и вы, поскольку нам еще потребуются ордера на обыск.
— Справедливо.
— Увидимся сегодня на пресс-конференции, — поднялся Колкрик.
Глава двадцать первая
Заместитель начальника отделения в Миннеаполисе перезвонил Кэт меньше чем через час. У производителя баллона со сжатым воздухом, использованного в самодельном огнемете, начальником охраны работал бывший агент ФБР. Он подключился из дома к компьютеру фирмы, поскольку шел уже шестой час. Кэт записала сведения и поблагодарила заместителя.