Каменный леопард

Форбс Колин

Неподалеку от станции, вне поля зрения колонны припаркованных патрульных машин, у шофера BMW возникла небольшая проблема с двигателем. С поднятым капотом он склонился над двигателем, проверяя проводку. Экспресс только тронулся, когда он разобрался с проблемой, закрыл капот и снова сел за руль. Он помчался на большой скорости, разогнавшись в темноте, как только оставил позади Саверна, направляясь в аэропорт Страсбурга, откуда часто летают самолеты Air Inter в Париж.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

В

Париже Марк Грелль полагал, что узнал, как список трех свидетелей Ласалля был передан обратно в Москву. По мере развития событий, когда поступала информация, свидетельствующая о том, что советский коммандос уничтожает тех самых людей, имена которых были в списке Ласалля, префект понял, что совпадение слишком велико. Кто-то в Париже, кроме него самого, видел этот список и затем приказал передать его в Россию. Затем советский коммандос был отправлен на запад.

Он начал свое тайное расследование в Министерстве внутренних дел, проследив путь, по которому следовала его записка, содержащая список. Грелль, разумеется, отправил свою записку Роджеру Данчину курьером поздно утром во вторник, 14 декабря. Франсуа Мерлен, помощник министра, которому нравился префект, оказался полезным. — В последнее время мы ничего не слышали от Хьюгона о нашем трубопроводе в Коль Ласаль, — объяснил Грелль, — поэтому я еще раз проверяю безопасность наших договоренностей…: весь Париж знал причудливую привычку Грелля лично вникать в детали.

Копии сообщений Гюгона были доступны очень узкому кругу: самому Греллю, Буассо, министру и его помощнику Мерлену. Вынужденный просмотреть файлы, Мерлин сказал Греллю, что конфиденциальная записка, содержащая имена и адреса трех свидетелей, прибыла на площадь Бово незадолго до полудня во вторник, 14 декабря. — Я был в офисе, когда он это читал, — заметил Мерлин. Через несколько минут прибыл посол Ворин, чтобы поговорить с министром наедине, прежде чем отправиться в Елисейский дворец. К тому времени мой шеф уже разобрался с меморандумом…

«Разобрался с этим?»

— Он немедленно отправил копию вашего меморандума в офис президента. Я сам снял его и передал курьеру, который как раз уезжал в Елисейский дворец. По пути вниз я встретил посла Ворина, который только что прибыл и ждал Данчина. Елисейский дворец, конечно, видит все, что касается полковника Лассаля, — объяснил Мерлин.

Староста хмыкнул и допил кофе из чашки, которую принес Мерлин. — Как вы думаете, я мог бы переговорить с отделом наблюдения? Он посоветовал.

Среди группы радиомачт, которые возвышаются над крышей Министерства внутренних дел на площади Бово, находится антенна, используемая для слежения за радиосигналами, передаваемыми иностранными посольствами. В 16.00 14 декабря дежурный техник в блоке наблюдения зафиксировал продолжительный сигнал, исходящий от советского посольства по адресу: rue de Grenelle, 79. Магнитофонная запись сигнала была передана русской секции, которая прошла рутинные действия по изучению зашифрованного сигнала-рутины, потому что никто не ожидал, что сможет распутать

поток шифров.

Русские используют одноразовый код, который невозможно взломать. Коды взламываются путем обнаружения шаблона; только фрагмент может разблокировать ключ. Но когда каждый элемент кода связан с определенной книгой — часто с романом (в прошлом русские кодировщики отдавали предпочтение Диккенсу), — невозможно взломать код, не зная, какая из тысяч книг, изданных за последние сто лет было использовано. А так как одна и та же книга никогда не используется дважды, это буквально одноразовый код, который используется.

Передаваемый сигнал изучал криптограф Пьер Жадо, и он сразу вспомнил случай, когда Грелль спросил его о каких-либо советских сигналах, переданных в тот день. «Я сделал свой обычный рутинный отчет в служебной записке министру, — сказал он, — и я помню, что предположил, что одна часть сигнала могла быть списком имен и адресов…»

«Вы уверены в этом?» — небрежно спросил Грелль.

— Ни в коем случае — это не более чем обоснованное предположение. А взломать советские коды невозможно».

«Можете ли вы дать мне какое-нибудь представление о том, сколько времени может потребоваться советскому кодировщику на этом конце, чтобы подготовить этот сигнал к передаче? Даже предположение было бы полезно.

Жадо снял файл, извлек свою копию сигнала и несколько минут изучал его. — Полагаю — не больше, — я бы сказал, от одного до двух часов. Наверное, ближе к двум часам..

Поблагодарив Жадо, префект покинул министерство и на обратном пути в префектуру зашел в Елисейский дворец. Он снова попросил показать список посетителей и снова скрыл то, что искал, просмотрев несколько страниц. Затем он поехал обратно в свой офис и позвонил Буассо. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы объяснить. — Дело в том, что Леонид Ворин, советский посол, вышел из Елисейского дворца, чтобы вернуться в свое посольство в 13.45. С учетом пробок он должен был вернуться, скажем, через полчаса — в 14.15. Это дало советскому кодеру чуть менее двух часов на подготовку сигнала к передаче, которая началась в четыре часа, что соответствует времени, которое, по оценке Жадо, потребуется для этого. Сигнал, который вполне мог содержать список имен и адресов полковника Ласалля…

— Что возвращает нас к людям, которые знали о списке и видели посла Ворина, — серьезно ответил Буассо. «Данчин и»..

«Президент», — добавил Грелль. «У меня такое чувство, что дневной свет начинает пробиваться через это дело».

— Или самой черной ночью, — прокомментировал Буассо.

Было шесть часов вечера, когда Ален Блан подошел к кабинету Грелля в префектуре с мрачным и подавленным видом. Экспресс «Станислав» с Аннет Дево на борту мчался сквозь ночь по пути в Париж. В аэропорту имени Шарля де Голля механики деловито обслуживали «Конкорд», который через несколько часов должен был доставить президента Флориана в Москву. Блан вошел в кабинет со свирепым выражением лица, закрыл дверь и плюхнулся в кресло.