Каменные сердца

Мельникова Елена Александровна

– В общем, Мэйби, – голос цыганина вырвал меня из потока рассуждений, – прибережем-ка откровенности до счастливого финала. Сейчас неуместно связывать себя. Приобретя, страшишься потерять. Иди сюда. Хватит на сегодня.

В темноте, над рдеющими под пеплом углями, я разглядела протянутую ко мне руку. Единственно правильный поступок – позволить сердцу высказаться. Я встала, перешагнула через кострище, задев носком теплую золу, и пламя, умиравшее мгновение назад, вновь выбросило вверх золотистые язычки, лизнуло подошву моего ботинка. Неплохой знак! Аксель привлек меня к себе.

– Позволь мне все-таки закончить, – я мягко прижала пальцы к губам Акселя, пресекая возражения. – Глупо прятать чувства (если они есть), ведь

они возникли раньше слов. Вдвойне глупо опасаться потерять их. Раньше мы не боялись утрат. Все материальное благополучие облетело с нас, точноно шелуха, – почти ничего не осталось. – В горле неожиданно пересохло, звуки продирались, будто по наждачной бумаге. Я судорожно сглотнула. – Но стоит лишь произнести, – вдох. Небо над нами начало медленно кружиться, заполняясь нитями. Выдох: – я тебя люблю, Аксель… и музыка этих слов заполняет пустоту!

Я снова внимала мелодии Вселенной, наблюдала, как вспорхнула яркая крошечная комета из моей груди.

– Представь, вдруг это ноты гармонии? А в жизни их играют так редко. Они еле слышны в потоке диссонансов войны, ненависти, злости, среди беззвучия скуки и равнодушия. Они – единственная преграда, отделяющая нас от ничто.

– И я люблю тебя, Мэйби, – после недолгого молчания тихо изрек цыганин, блеснула еще одна искра, на сей раз светло-зеленая. – Скорее всего, ты права, а если так, я готов повторять это снова и снова.

Как хорошо, что он улыбается! Как приятно больше не трусить.

Глава 20

До Блумдезета добирались без малого неделю. Наконец город появился на горизонте в ртутном мареве. Пора было искать укрытие: не хотелось напороться на патруль так близко от цели. Все шесть дней после стычки у Фустера мы петляли по проселкам, избегая главной трассы. Ну, в таких делах, как говорится, карты вам в помощь, а вот по части убежищ эти бумажки абсолютно бесполезны.

Местность вокруг Блумдезета походила на стол, по крайней мере, с южной стороны. Спросите: «Почему бы не спрятаться в заброшенном доме?» Здание можно поджечь, обстрелять, окружить и осаждать, взорвать. Да и выглядели домики чуть надежней шалашей.

По счастью, Кирна заметила пологий холм невдалеке от дороги и указатель к карьеру по добыче природного камня. Возвышенность загибалась подковой, образуя небольшую долину. Склоны ее обильно поросли травой и красно-бурой колючей дрянью с мелкими листочками. Повсюду громоздилась проржавевшая техника, покосившиеся столбы линий электропередач, хибарки для рабочих. В ближнем к трассе отроге прокопали для каких-то нужд пещеру – наверное, отдыхать в ней было приятнее, чем в подставленных солнцу времянках.

Машины ровнехонько поместились под пещерными сводами. Пока Элейн с Владиленом обустраивалилагерь, прочие цыгане отправились на гребень холма поглазеть на загадочную цель нашего путешествия.

Гроссийцы освоили лишь малую часть довоенного Блумдезета – бывший фабричный район на северо-западе. Стены не достроили. Похоже, люди не возвращались сюда после войны надолго и, бросив все,ушли по неизвестной причине, то ли в поисках лучшей жизни на побережье, то ли изгнанные царской армией. Ну а грусские сочли здания соседних кварталов пригодными и достаточными для обороны. Блумдезет выглядел совершенно пустым, а значит – неинтересным для мародеров или иностранных солдат. Только зная, что искать, наблюдатель сумел бы засечь тут какую-то деятельность. Весьма бурную, кстати. Центром ее являлся исполинский ангар посреди забетонированной площади, где, как усердные муравьи, сновали люди: рабы с тачками, инженеры в защитных костюмах и, конечно, вездесущие военные. Чуть ниже крыши строение опоясывал балкон, частично закрытый навесом. Наверху была устроена «беседка» для охранников. Плац ограждала сетка и ров, по периметру ходили патрульные

в сопровождении здоровенных черно-рыжих псов. С краю притулились бараки и склад. За ангаром расположился аэродром. Сейчас там стояли четыре самолета, один из которых, судя по величине, приходился родственником эчеверийской подлодке. Наверняка грузовой. Не пешком же доперли сюда все эти солдаты! Другой самолет, впервые увиденный Николасом в небе над Содерсэтом, использовался для перевозки кристаллов с шахты.

– Нда, – глубокомысленно пробормотал Валехо, складывая Элейнину подзорную трубу.

Мы вдоволь насмотрелись, теперь наступило время обсуждений. У меня промеж ушей роились десятки планов, один другого рискованнее, но делиться ими я не торопилась. Потому что все идеи заканчивались разрушением ангара… потому что содержимое его вызывало у меня зловещее предчувствие.

– Гляди внимательнее, Мэйби, – шепнула Туве.

За стенами громады пульсировало нечто. Исчерна-розовый силуэт напоминал человеческий эмбрион, вокруг которого суетились крошечные разноцветные искорки повитух. «Радости его рождение миру не принесет», – возникла у меня отчетливая мысль. От «младенца» волнами исходило чувство ненасытного голода – ни ненависти, ни злобы, только желание поглотить как можно больше… больше чего? Я, наверное, побледнела или даже вскрикнула.

– Все в порядке? – Аксель легонько тряхнул меня за плечо.

– Она видит сердце демона, – сказала рыжая и прибавила: – Мы должны уничтожить его, иначе мир обречен.

Все повернулись к Туве. Ник закрыл ладонью лицо и так, невнятно и сердито, пробурчал:

– Какой, ну какой, к ебеням, демон?!

– И потом, – встрял Данике, не давая начаться новому витку ссоры из-за безумных баб, – зачем уничтожать? Мощное оружие заставит правительства достигнуть уже, наконец, согласия. Да и изучить эту штуку неплохо бы.

– Я смотрю, ты, док, максимально приблизился к постижению метода силы? – ввернул цыганин. – Чем длиннее пушка, тем обоснованнее притязания.

– Причем здесь это? – возмутился Данике, и не избежать бы спора, но…

– Сначала поглядим поближе, – задумчиво проговорила Кирна, придав словоблудию иное, осмысленное, направление.

Наскоро поужинав под гневные причитания Элейн, цыгане выслушали предложения Николаса и Данике. Они решили внедриться в лагерь грусских под видом сотрудников, благо в хозяйстве имелась пара защитных костюмов – один личный валеховский, второй забытый натановский (ох, и расстроится же он, когда обнаружит недостачу). Успех в Фустере вселял надежду. Мою идею отвлекающего маневра, заключающуюся в дерзком акте вандализма на аэродроме или в отдаленной части города, который оттянет основные силы гроссийцев на себя, конечно, забраковали. Вернее, модифицировали: диверсанты на местах ожидали сигнала от шпионов и в случае провала главной операции одни поджигали самолет, другие начинали откуда-нибудь с крыши поливать местность из пулемета. Безупречный план, максимально продуманный. Если б мне с Туве не пришлось мазаться сажей, так вообще, идеальный.

**

Кирна с Грюном и Декстером отделилисьпервыми. Блондинке понравилась водонапорная башня, высившаяся меж домов, – отличная огневая точка. Дикарь тяжко вздохнул: переть пулемет на эту верхотуру предстояло не кому-нибудь, а ему лично. Тушкан был способен только подгонять идущих. У невидимой границы обжитого квартала Аксель, приобняв Мэйби и Туве за талии и слегка осев, заплетающимся языком возгласил: «Аэродром где-то за поворотом. Несите же, телки, меня к самолетам». Девушки поволокли «кутилу» в темный пахучий переулок. Док аж вздрогнул от неожиданности, настолько натурально цыганин изобразил подгулявшего солдатика. Валехо дернул Данике за руку и утащил в противоположную сторону. Им предстояло идти напрямик. В конце улочки, у ангара, ярко горели фонари и маячил угол КПП.