Каменные сердца
Шрифт:
Почему нет? Я пояснила, кому нужна помощь, и с любопытством воззрилась на происходящее. В принципе я ожидала чего-то подобного, но не мешала золотоволосой до тех пор, пока не взмолился Аксель. Сначала девица испугала его, подкравшись сзади и громко заорав. Бедняга вместе с тарелкой навзничь грохнулся со скамьи. В его коротких волосах и на ушах висел салат. Одно то, что Аксель не послал обидчицу на хрен или в нокаут, ясно свидетельствовало – средство не помогло. Я сокрушенно покачала головой. Барышня пожала плечами и не менее внезапно оголила перед носом у моего мужа свои буфера.
– Мэйби, чего ей надо? – запричитал Аксель, пятясь от туземки
– Удар по макушке –самый испытанный метод, – произнесла девица, заправляягруди в топ, совершенно не обращая внимания на жадные взгляды Декстера и Грюна.
– Нет-нет. Его уже били – безрезультатно.
– О, не всезнания у вас потеряны! – порадовалась златовласка.
– Конечно. Просто остров чересчур велик, и знания не концентрируются, как здесь, а размазываются тонким слоем, – заверила я ее, задумчиво глядя на Акселев затылок рядом с моим коленом. А вдруг сработает? Впрочем, к лешему народные способы лечения!
– Не отчаивайся! Память не пропадает бесследно, она же часть анима, – туземка похлопала меня по плечу, улыбнулась перепуганному Акселю и удалилась в сторону замка. – Не опоздайте на совет! – крикнула она издали.
Мужчины тепло распрощались с ней, а я сидела в каком-то оцепенении. Золотоволосая туве сумела-таки помочь, подтолкнув меня к решению. Эх, голова моя дырявая! Анима! Я до сих пор слишком мало знаю о ней и не привыкла связывать с нею все. Но тут наверняка есть кто-то компетентный!
Ах, Надежда! Ты хуже Фортуны, честное слово. Удача непостоянна, непредсказуема, а ты? Ты никогда не покидаешь человека, даже если он пытается отринуть тебя, ты упорно возвращаешься, сменяя обличия. Фортуну ценят и призывают, холят и лелеют, тебя порой ненавидят. Однако, потеряв везение, человек продолжает жить, потеряв надежду, он умирает.
Я снова поверила в себя, в счастливую Акселеву звезду (то есть опять – в себя), в возможность вернуть цыганина из бездны забытья. Аппетит, вдруг напомнивший о себе громким урчанием в животе, вынудил меня присоединиться к моим друзьям за столом.
– Мэйби, я устал, – промямлил Аксель и сонно моргнул.
– Я тоже. Хочу спать, – поддержал моего муженька Грюн.
Мысль задремать тут же, в саду, или в уютно-пыльном Доме на сытый желудок показалась особенно заманчивой.
– Но у местных какое-то важное сборище намечается. Там-то уж выяснится, где мы, кто все эти, ммм, существа и чего от них ждать, – справедливо возразил Данике.
– Заканчивай с паранойей, док. Пока ты дождался от них третьей порции блинов. – Николас кивком поблагодарил Маму, проворно заменявшую пустые тарелки на полные. – Двигаем на Совет. Там поспите, если что.
Мы покряхтывая поднялись из-за стола и направились к Горному Дому.
В отличие от тропинки к пляжу, этой дорогой, похоже, пользовались нечасто. У меня мелькнула догадка, что ее не облагородили, вероятно, ради желающих проявить удаль. Пришлось проявить ее и нам. По счастью, путь обозначался стрелками на камнях и табличками, поэтому мы достигли-таки замка в приемлемые сроки – еще до заката.
Наверное, Горный Домкогда-то являлся частью куда большего по размерам комплекса, но и без того габариты его изумляли. Все архитектурные элементы здания тянулись ввысь. Веретенообразные башни выталкивались в небо колоннами,
Замок глубоко врос в скалу, сделавшись ее частью. Окружающая природа постаралась освоить чужеродное творение: оплела колонны плющом, вырастила цветы на нижних арках, проникла своими зелеными руками даже внутрь через трещины, балконы, витражные рамы, оставшиеся без стекол. Окна цокольного яруса, как и входной портал, наполовину скрывались под землей, поэтому пол первого этажа оказался ниже уровня земли на несколько метров. Туземцы исправили неудобство, сложив грубую лестницу из валунов.
Наконец таблички со стрелками привели в зал Совета. Мероприятие, судя по всему, еще не началось, но большая часть мест уже была занята. На посыпанной мелким песком арене, рядом с гигантскими песочными же часами, стоял ящер (не эту ли рептилию мы встретили утром?) с металлическим половником в лапах. На шее у твари красовалась кокетливая белая бабочка.
Едва я взглянула на поднимающиеся кверху, точно в амфитеатре, ряды скамей, как ощущение нереальности происходящего вновь нахлынуло на меня. Пестрая толпа существ, галдящих, жующих, жестикулирующих, смахивала на запечатленных для довоенной газеты фанатов, которые пришли на бейсбольный матчпоболеть за любимую команду. Впрочем, вряд ли кто-то нынче помнит об этой игре. Интересно, туземцев собрал столь же дурацкий повод?
Мы протиснулись на галерку – там было посвободнее. Владилен, всхрапывая, клевал носом и в итоге сполз под лавку. Я и остальные тем временем слушали и осматривались.
В крыше залы зиял пролом, через который виднелось темнеющее небо с пятнами облачков, нарождающимися звездами и парящими чайками. Ползучий плющевидный кустарник вскарабкался и сюда – с краев дыры свисали его длинные, усеянные мелкими листочками, плети. Свод над нами возносился на добрых стопятьдесят-стошестьдесят метров, поддерживаемый массивными, похожими на пластинчатые грибы, колоннами с затейливой резьбой. А прямо напротив, за пятачком арены, посадочные ряды были разгромлены. Вероятно, их завалило обломками при падении громадного (верхний конец застрял в капители ближайшей опоры) черного стержня, который, пробив свод, воткнулся в пол. Либо эта штуковина – то ли карандаш-переросток, то ли крылатая ракета – когда-то стояла посреди зала и потом рухнула. Хотя, быть может, отверстие в потолке являлось архитектурным замыслом, а не результатом разрушений.
Ящер неистово замолотил половником по песочным часам, призывая общество к порядку. Это удалось ему на удивление просто. Островитяне определенно имели представление о вежливости и такте.
– Итак, – пробасила рептилия, – все вы знаете, зачем мы собрались. Для того чтобы обсудить проблему людей.
Тишина, воцарившаяся на трибунах, на несколько мгновений стала густой, буквально осязаемой, а затем разразился немыслимый гвалт, вынудивший ящера вновь применить половник. Как только он часы не расколотил?!